Злые языки перешептывались: "Плагиат! Грибоедов списал "Горе от ума" у Мольера! Просто перенёс на русскую почву!" Но говорилось это негромко - нельзя же спорить с восторженным общественным мнением?
Однако можно ли найти основание для подозрения? Почему бы не положить рядом "Горе"... и "Мизантроп"? Интересно сравнить... Разумеется, Грибоедов Мольера читал, и конфликт честного, пылкого молодого человека со светским обществом - это оттуда.
Мольеровский Альцест страстно желает, чтобы все вокруг прекратили лгать и притворяться. Возражений, что ложь в умеренных дозах и невинное притворство сглаживают возможные конфликты - не принимает.
Судью не "подмазывает", поэту откровенно говорит, что его стихи никуда не годятся. Отказывается от выгодной службы потому, что там надо "угодничать и льстить". Даже любимая девушка, Селимена, как ему кажется, нуждается в спасении из этого всеобщего омута: она любит за глаза посмеяться над ближними. Да так хлёстко и метко: о каждом по паре строчек - и готов портрет! (И идея кратких эпиграмм оттуда, только остроумным сатириком у Мольера был не герой, а героиня).
Но это же... недостойно! Не нравятся люди - не общайся!
В конце концов нажита уйма врагов, Селимена готова предпочесть бездарного, но добродушного поэта, дело в суде проиграно и Альцест разорён. Зато - честен, и накажет всех тем, что уедет!
... Оставлю навсегда те пагубные стены,
Ту бездну адскую, где царствует разврат,
Где ближний ближнему — враг лютый, а не брат!
Пойду искать угла в краю отсель далеком,
Где можно как-нибудь быть честным человеком!
Внешнее сходство налицо, Альцест вполне мог бы быть предком Чацкого. Но и только! Потому что изображение русской жизни потребовало совсем других красок. У Грибоедова не люди "вообще", а конкретное время и конкретный социальный слой - московское барство. Колоритная натура, в то время уже уходящая. Осколки екатерининского века, хранящие прежний образ жизни в древней столице.
Именно "фон", эпизодические персонажи пьесы — это такой клондайк типов и характеров что, кажется, пьеса не так уж много потеряла бы и вообще без главного героя!
Да, она сегодня не вызывала бы споров, превратилась бы в литературный памятник, но любоваться этим памятником потомство бы не перестало. А в каком восторге были современники именно от эпизодов!
«… В Камчатку сослан был, вернулся алеутом, и крепко на руку нечист! Да умный человек не может быть не плутом!» Исчерпывающий портрет графа Толстого по прозвищу «американец». Ах, это Загорецкий? Да какая разница, как его назовёт драматург, если этого «умного человека» знали обе столицы?!
А как звали живого Скалозуба? Да это было целое поколение полковников молодых и полуграмотных. В войну был, вероятно, поручиком, продвинулся «по счастью» — потому, что начальники «перебиты». Да и после служил на Кавказе при Ермолове (сослуживец Грибоедова?!) Уж автор - то знал, какая там "текучесть кадров"...
Вообще-то это не смешно: "начальники" не прятались за чужие спины - и к концу Бородинского боя, например, многими полками командовали уже поручики. И продвигали их не за способности-начитанность, а за конкретные подвиги.
Это уж потом кто-то начал учиться, чтобы соответствовать званию, а кто-то решил, что и так сойдёт. Скалозуб, определённо, решил, что "сойдёт". Если он получил эполеты, не читая книжек, так зачем их вообще читать?
Глуп? Нет, если «случая» не упустит. А нельзя ли предположить, что маска недалёкого служаки - это только маска? И здесь решение зависит от актёра и режиссёра... Ведь разговаривает Скалозуб с разными людьми по-разному, а значит, людей он понимает, чувствует. И вполне приспособился к мирной жизни.
И только один персонаж сам о себе говорит: «И вижу сам, что глуп!» Репетилов шумно восхищается «материями», которых не может усвоить. «Репетилов» — это, конечно, от английского "repeаt" — "повторять"? Отсюда и "репетитор" - "повторяшка"! Что-то вроде "попугая"? Смешно. Но тот, кто может назвать себя глупым — уже неглуп…
Репетилов, конечно, карикатура на членов тайных обществ. Но вот ведь что интересно: живые "Репетиловы", которые просто увлеклись - заигрались, позже - на следствии, в крепости, на каторге открывались с лучшей стороны. Можно назвать не одну конкретную фамилию!
А те, кто не претендует считаться умными, не строят никаких теорий, просто живут? Причём живут в кругу затверженных понятий, и очень боятся перемен? Страшных перемен они ждут от просвещения: «Чтобы зло пресечь, собрать все книги бы — да в сжечь!»
А если «учёный» заводится в своём кругу? Как возмущена старая княгиня: «Он — химик! Он — ботаник! Князь Фёдор, мой племянник!»
Шесть писклявых княжон, дядюшки и бабушки — каждому отведено всего-то ничего сценического пространства, по две-три строчки в тексте, а характеры так выпуклы и наглядны!
Вот княгиня Тугоуховская не расслышала фразу «был ранен пулей в лоб, сошёл с ума от раны»:
— Что? К фармазонам в клоб? Пошёл он в басурманы?!
Объяснить, кто такие франк-масоны, старушка явно не смогла бы, в её устах это просто ругательство. И вот она сама уже рассказывает, что Чацкий «переменил закон — в масонах он! Ах, окаянный вольтерьянец!»
И далее голоса сплетников почти сливаются в хор:
— Ах, Чацкого? Кто свёл в тюрьму? Схватили, в жёлтый дом и на цепь посадили? Так с цепи, стало быть, спустили! Чай, пил не по летам? Бутылками, и пребольшими? Нет, бочками сороковыми!»
Может быть, это конфликт старого с новым? Вряд ли. Да и много ли в пьесе стариков? Большая часть персонажей — сверстники Чацкого. Но Репетилов, Скалозуб или Загорецкий выглядят на фоне этого «дурака» убого: они достигли своего потолка, будущего у них нет.
Правда, человек с талантами сатирика никогда не будет счастлив… Но талант будет замечен! Сатирик может раздражать, бесить, может стать врагом — но сумасшедшим его не ославят.
Однако даже столь нелестная молва для Чацкого не повод поразмыслить, что же он делал не так…
***
Казалось бы, на этом можно поставить точку? Герою нечего больше делать в Москве, и его отъезд логичен и ожидаем? Но нет, зритель вправе ожидать наказания порока и торжества добродетели.
Финал. Софья крадётся в сени, чтобы перекинуться парой слов наедине с любимым — и застаёт его тискающим служанку! Лизу! Молчалин предлагает девушке подарки за благосклонность и… смеётся над Софьей!
Нет, «ничего такого» не будет — умница Лиза видит Молчалина насквозь. Точно так же, как видит и своего барина. Только успевай защищайся - все ведь господа уверены, для чего существуют горничные!
Но разве поведение Молчалина от этого менее омерзительно? Уж хоть бы молчал... А то речь его - совершенно "саморазоблачительна", это ведь даже не предательство: не ни намёка на чувство, на страсть, на борьбу с собой. Просто «…влюблённого я принимаю вид в угодность дочери такого человека!»
— Который кормит и поит, а иногда и чином подарит? — откровенно издевается Лиза.
— Себя я, стен стыжусь! — не выдерживает Софья.
Молчалин падает на колени.
Но первое потрясение проходит почти мгновенно — и он… убегает! Прячется в надежде, что Софья о нём никому не расскажет — себе дороже…
Свидетелем объяснения оказывается Чацкий — и люди, сбежавшиеся не шум, его и принимают за объект нежных чувств барышни!
— Сама ж его безумным называла…
— Лишь только отвернусь — уж где-нибудь с мужчиной! — возмущается отец.
И тут Чацкий произносит свой последний обличительный монолог — виноваты все! Решительно все! И он накажет всех тем, что уедет!
— Карету мне! Карету!
Скандал в приличном доме — это всегда неприятно:
— Ах, боже мой, что станет говорить княгиня Марья Алексевна?!
***
Как? Из персонажей пьесы никто ничего не понял?!
Софья теперь, конечно, поразмыслит о том, что романы и жизнь — не одно и то же. А остальные?
Да какая разница, какие выводы сделают Фамусовы, Скалозубы, Тугоуховские? Да и сам Чацкий? Куда важнее реакция публики, выводы зрителей.
Если от Чацкого можно ждать чего-то значительного в будущем, то от Молчалина — ничего.
А между тем из этих двоих житейски умнее, действительно, Молчалин.
И должность у него будет, и деньги, и жена доставит ему связи. Проколов у него больше не будет!
Да и какой «прокол»? Не его же ссылают «в деревню к тётке, в глушь, в Саратов»!
И вслед за Чацким зритель повторит:
— Молчалины блаженствуют на свете!
Так надо ли что-то менять на этом свете? И если надо - то КАК?