Это было свидание первое, Ты привез меня в странный свой дом. Помню осени небо я серое, Помню холод в душе и излом. Взял из ЗАГСа меня, оглушенную, Несуразным разводом своим. В стильном платье, как вобла сушенная, Сорок пять килограмм с небольшим. Зажав в кисти смычок, нежил скрипку ты, Я ж кастрюлю, половник взяла. Чуть не плача навзрыд, ведь ушли мечты, Получи; лук, морковка, свекла… Исполнял мне и Брамса и Баха, Виртуозно владея смычком. Захватила я кухню с размахом, Обращаясь умело с ножом. А тот бывший играл на гитаре, И Высоцкого песни мне пел. Уходила подальше в кошмаре, Ждать, как кончиться сей беспредел. Я устала от сих инструментов, И угасла от щей и борщей. Я на остров хочу перманентно, Гитаристов там нет, скрипачей.
Это было свидание первое,
Ты привез меня в странный свой дом.
Помню осени небо я серое,
Помню холод в душе и излом.
Взял из ЗАГСа меня, оглушенную,
Несуразным разводом своим.
В стильном платье, как вобла сушенная,
Сорок пять килограмм с небольшим.
Зажав в кисти смычок, нежил скрипку ты,
Я ж кастрюлю, половник взяла.
Чуть не плача навзрыд, ведь ушли мечты,
Получи; лук, морковка, свекла…
Исполнял мне и Брамса и Баха,
Виртуозно владея смычком.
Захватила я кухню с размахом,
Обращаясь умело с ножом.
А тот бывший играл на гитаре,
И Высоцкого песни мне пел.
Уходила подальше в кошмаре,
Ждать, как кончиться сей беспредел.
Я устала от сих инструментов,
И угасла от щей и борщей.
Я на остров хочу перманентно,
Гитаристов там нет, скрипачей.