Родной город - это когда твоя жизнь, её события и периоды четко укладываются в улицы и здания. Вот тут мы бежали кросс вокруг школы, а на этом углу пацаны нагло курили (во время кросса-то). Сюда на переменах бегали за пирожками, жареными в масле (наверняка одном и том же день за днём). Тут в парке сидели на поваленном дереве - на первом свидании. И расставались тоже где-то тут.
Ходишь среди всего этого и продолжаешься внутри своей жизни, только в другом ее цикле, на новом витке. А в других городах это все отменяется и надо заново наносить себя на карту пространства и времени. Заново рождаться, расталкивать воздух, занимать своё место и подозревать, что оно и не твоё совсем.
Помню, как удивилась, когда мой ровесник сказал, что в детстве ходил с папой стричься к одному и тому же мастеру в парикмахерскую на Новый Арбат. Так я поняла, что такое, когда Москва - уютный дом родной. А не рабочая командировка. А я дома только тут.
Здесь жили бабушка с дедушкой, сюда дедушка ходил в магазинчик со своей тканевой сумкой и списком на бумажке. Продавщица чудом та же самая, только ее дочка уже и сама родила.
Научную библиотеку покрасили в другой цвет, но божеж мой! тут мы читали Апулея и всю «античку», часами, неделями сидели в читальном зале. Времени было вагон - в каждом дне и в принципе.
Город меняется быстрее, чем быстро. Город меняется лавинообразно. Но какие-то вешки остаются. Тут я купила Гасу его первые кроссовки - рибок, кажется. А в этой пиццерии Ася сама первый раз дошли до окна и постояла, глядя в него, а я первый раз смотрела на неё со стороны, будто издалека. Думала, какая она большая, а на голове пух один и три волосинки. То ли дело сейчас.
За день до отъезда в Москву прошла через двор, где выросла. Тюльпанное дерево, которое сажал папа в год моего рождения, оказалось срублено. Такой толстый розовый ствол, заплетший два наших окна на втором этаже, в листьях жили воробьи и цикады. Вишню, из чьих веточек мы делали палочки для люля, срубили намного давнее.
Пора и мне отрубаться от моего города, я все чаще его не узнаю. А туристам прямо советую проезжать с закрытыми глазами или кочевать из ресторана в ресторан, а потом - сразу в горы или к морю, как можно дальше.
Ходила с такими мыслями, прощалась с той новой Махачкалой - ужасной и роскошной, где машин и кофеен больше, чем жизненного пространства, дороги плохие, тротуаров нет вообще, деревьев все меньше. Где лучшие мясо и пирожные, самые крутые косметологи и пластические хирурги, стоматологи и мангальщики (и одна мангальщица) в стране. Стопудово говорю! Я не живу тут 15 лет, она становится чужой, охладевает ко мне. Но почему так больно уезжать? Каждый раз отрывать себя с ощущением, что "больше никогда, больше никогда"...
И вдруг на темной, без фонарей улице частных домов запах ванильного крема - как запах счастливого гостеприимного дома. Окутывает. Не ванили в пакетике, а именно сладости и радости аромат. А в однокомнатном салончике парикмахер худенький и легкий, прыгает вокруг клиента - порхает, как бабочка, жалит, как пчела. На трассе орут "Скорые", люди болеют, людей спасают. И где-то Люда уже заказала лучшие в мире суши и готовится заварить изумрудный чай, а ее муж купил темного пива. И еще сидр. И закусь. И стоит подъехать... И может, не все потеряно для меня, для Махачкалы тем более.
