В ком из российских литературоведов я не чувствую стихийного приятия того, что вдохновение это наличие подсознательного идеала, те оказываются – да простится мне отчаянная резкость – недругами России.
А надо напомнить (а для кого-то это новость), что легче всего подсознательный идеал выражается не образом, а катарсисом по Выготскому (это когда противоречивый текст возбуждает осознаваемые противочувствия, а их столкновение в восприемниках рождает катарсис, осознаваемый как ЧТО-ТО словами невыразимое, то есть катарсис содержательно является подсознательным идеалом автора, сознанию ни автора, ни восприемника не данным).
К Архангельскому я имел претензию, что он останавливался на текстовых противоречиях в его разборе «Медного Всадника» Пушкина. Точнее (см. тут), он смысл столкновения этих противоречий («с подданным мирится») переносит с «Медного Всадника» (1833) на «Пир Петра Первого» (1835). Ибо для Архангельского не существует нецитируемости художественного смысла (как подсознательного идеала). Для него не существует души искусства, точнее – неприкладного искусства.
Ну а тот, для кого не существует души искусства, рано или поздно предаст Россию.
Вот что Архангельский предложил:
«Александр Николаевич Архангельский выдвинул идею трансмедийного освоения литературы, согласно которой курс литературы должен быть активным, т.е. произведение нужно не просто прочитать, но пережить, войти в диалог с автором, сделать какую-то инсценировку, трансформировать сюжет в его альтернативу, создать комикс, буктрейлер [короткий видеоролик, рассказывающий в произвольной форме о какой-либо книге]или ещё что-то подобное. Только таким способом сегодня можно привлечь учеников, заинтересовать их изучаемым материалом» (https://yandex.ru/turbo/argumenti.ru/s/society/2021/12/752118?publisher_logo_url=https%3A%2F%2Favatars.mds.yandex.net%2Fget-turbo%2F1384300%2F2a00000166c1b462fbf0901d45035266b858%2Forig&promo=navbar&utm_referrer=https%3A%2F%2Fzen.yandex.com ).
Если великий методист преподавания литературы в школе Гуковский ещё в 40-х годах считал, что из школы ученик должен выйти минилитературоведом, то Архангельский своим предложением ставит крест на таком направлении обучения. Если путь Гуковского можно считать становлением аристократами всех, т.е. считать это коммунистическим путём (ибо всесторонне развитый человек это и есть аристократ), то путь Архангельского – это путь оболванивания, столь нужного капитализму.
Ссылка тут, которую я давал выше, показательна.
Тут надо отвлечься.
Содержание катарсиса не логически, не дедукцией, не тупо выводится из противочувствий, а им озаряет. Перебои стиха, сделанные Пушкиным не только для темы Евгения, но и – как заметил Архангельский – для темы Петра, какое содержание катарсиса внушают? – Надо угадать, сообразуясь с духом времени. Предыдущий идеал Пушкина (в 1830-м) был консенсус в сословном обществе и был открыт (как «повествовательное эхо») Бочаровым в 1974-м (мною, независимо из-за незнания, в 1996-м). Архангельскому в 1990-м это было известно, что и породило «с подданным мирится». – Так вот мы с Архангельским ошиблись. Первая болдинская осень (1830) не вторая (1833). В растерянности был Пушкин в 1833-м (см. тут). Без никакого идеала остался. Как бы постмодернизм – нет ничего, достойного быть идеалом.
Такие умственные озарения (идеал консенсуса в сословном обществе, безыдеалье) невозможно породить способом буктрейлера, комикса и инсценировки.
Скажете, речь об учащихся.
Парирую: я тот же учащийся (у меня нет филологического образования), но в моей душе родились и консенсус, и безыдеалье. А почему? Потому что я «ученик» Гуковского с нацеленностью: каждому – в аристократы.
А Архангельский? – Был членом правления соросовской группы «Гражданское общество и средства массовой информации», членом правления «Открытой России» (вроде бы Ходорковским финансируемой), членом правления общества «Либеральная миссия». Его слова: ««Крым наш» — это вообще плохая Византия».
26 декабря 2021 г.
