Картина Василия Сурикова «Утро стрелецкой казни» — одна из трёх его знаменитых исторических картин, наряду с «Боярыней Морозовой» и «Меншиковым в Берёзове».
Стрелецкий бунт
В июне 1698 года в России разразился мятеж четырёх стрелецких полков, недовольных условиями службы и невыплатой жалованья. Бунт был подавлен верными правительству элитными «полками нового строя», созданными Петром I. В результате следствия, проведённого по горячим следам, из числа выживших и взятых в плен стрельцов было казнено 56, более 2000 сослано или посажено в тюрьмы.
Пётр I, находившийся в это время за границей, узнав о восстании стрельцов, ускорил свой отъезд в Россию. Царь был убеждён, что стрельцы восстали, тайно подстрекаемые его сестрой Софьей, заключённой в монастырь. По возвращении Пётр был совершенно недоволен мерой наказания, назначенной стрельцам. Он решил подвергнуть их жесточайшим репрессиям, чтобы их казни навели страх на всю Россию.
По сравнению с расправой, которую Пётр I учинил стрельцам, померкли легендарные ужасы Опричнины и Батыева нашествия. Царь велел доставлять в село Преображенское стрельцов из ссылок и тюрем и лично рубил им головы, чего не делал ни до него, ни после него ни один российский монарх. Пётр I собственноручно срубил головы пяти стрельцам. Мало того, он заставил участвовать в казнях своих приближённых. Некоторые делали это охотно. Так, любимец Петра Александр Меншиков хвастался, что снёс головы двадцати мятежникам.
Когда царю надоело самому рубить головы, он устроил массовые публичные казни, каких Москва не видела и во времена Ивана Грозного. С 11 по 21 октября непрерывно лилась кровь на Лобном месте. Всего было казнено больше 1100 человек. На картине изображён один из дней таких массовых казней.
Судьба родственников восставших
Внимание на переднем плане привлекает фигура молодой женщины с прильнувшим к ней ребёнком. Женщина плачет и, наверное, голосит от горя, как можно догадаться по её приоткрытому рту. Это, по всей видимости, жена и сын того стрельца, которого палач уводит на казнь.
По свидетельству секретаря австрийского посольства Иоганна Корба, ужас предстоящей смерти увеличивали жалостные вопли жён, стоны и раздирающие вопли умирающих поражали громаду несчастных».
Ещё ближе к зрителю находятся фигуры сидящих в грязи и проливающих слёзы матери, жены и маленькой дочери другого стрельца.
Все они не только оплакивали своих родных сыновей, мужей и отцов, но как будто предчувствовали собственную судьбу. Пётр I повелел всем родным казнённых стрельцов покинуть Москву. Под страхом смертной казни царь запретил своим подданным давать изгнанницам работу или милостыню. Таким образом, тысячи стариков, женщин и детей были обречены на голодную смерть.
Царь и иностранцы
Лицо царя, возвышающегося над сценой экзекуции, выражает только ненависть к своим врагам. Но больше, чем Пётр I, приковывает внимание стоящий ближе знатный иностранец. Суриков не думал о «пятой колонне», «иноагентах» и тому подобном. Но художник способен интуитивно ощутить то, что не может выразить словами.
Нам теперь хорошо понятно то торжество, которое буквально светится в глазах иноземного посла. Вероятно, он считает, что уничтожение старой Московии и заимствование Пётром I европейских обычаев приведут к зависимости России от стран Запада.
Но вот как раз этой надежде недругов нашей страны не суждено было сбыться. Пётр расправлялся со старой России, чтобы сделать новую Россию ещё величественнее (конечно, как он понимал это сам).
Дополнительные материалы смотрите у нас на ТЕЛЕГРАММ канале.