Оттуда еще никогда и никто не возвращался, значит там хорошо, — любят повторять старики.
Вот что я вам скажу — сложно, очень сложно доставить старику большее удовольствие, чем если поговорить с ним о смерти. Я серьезно. В особенности про завещение или про похороны. Не надо бояться этих тем. На эти темы старики готовы говорить часами.
Мне, например, очень часто сообщают по утрам, в начале занятий: «Помнишь такого-то? Да? Помнишь ведь? А он умер вчера!!!» Сообщат и следят за мной внимательно — насколько эта новость потрясла меня и переживаю ли? Это такой способ заглянуть в собственное недалёкое будущее и попы- таться представить, какой будет реакция на известие о собственной смерти. А как им будет без меня? Насколько меня любят? Плакать будут? Сильно?
Оптимизм ситуации в том, что старики точно знают, что событие под названием «смерть» предстоит им в ближайшем будущем, и потому относятся к ней — как бы точнее сказать — деловито.
Когда «там» знакомых оказывается уже больше, чем «здесь» — смерть вообще становится довольно будничным актом. Неким переходом.
Аист принес. Аист унес.
— Ой, я так рада тебя видеть! — говорит одна старушка другой утром в коридоре.
— А что такое?
— Да я думала, это ты вчера умерла на нашем этаже!
Старики вполне осознают, что смерть — это самое значимое и серьезное из предстоящих им в ближайшей перспективе событий, и много о ней думают. Поэтому, если вы не говорите со стариками о смерти, они воспринимают это не как проявление деликатности, а как проявление невнимания к ним.
Разговоры о смерти вполне легитимны. И даже желательны. Только говорить о ней лучше с юмором и без придыхания. Это потому, что говорить старикам о смерти хочется, а говорить совсем всерьез — страшновато.
Давид сообщает:
— Ты слышал? На прошлой неделе одна померла в 353-м номере. А вчера — в 354-м.
— A ты случайно не из 355-го?
Давид смеется. Нет, он не из 355-го. Только что это меняет?
Если вы думаете, что смех в общении со стариками не важен — то вы ничего в этой жизни не поняли. Шутка — это единственный эффективный ответ человека на физическую немощь и приближающуюся смерть.
Надежда не умирает последней. Когда надежды уже нет — остаётся смех.
Яков и Моше с утра пораньше изучают в местной газете страницу некрологов.
— Яков, что ты там ищешь?
— Он смотрит, нет ли его некролога, — ржёт Моше.
Но из всех «смертоносных» тем все же самые приятные — про завещение и про похороны.
Про похороны — потому что для старика это значит, что вы о нем думаете.
А про завещание еще важнее. Разговор про завещание дает старику очень важное для него ощущение собственной значимости и нужности близким, собственной небесполезности и востребованности.
Причем это ощущение совершенно не зависит от материальной ценности завещеваемого — это во-первых. А во-вто- рых, и это самое главное — разговоры о завещании вовсе не предполагают немедленного решения по этому поводу. Совсем наоборот.
Обычно кажется, разговор со стариком про завещание лучше быстро начать и как можно быстрее закончить, чтобы их не травмировать зря. Это не так. Принятие окончательного решения про завещание означает для среднестатистического старика исчезновение важной и — главное! — очень приятной для него темы разговора. И потому среднестатистический старик всеми силами будет стараться тему для такого приятного и интересного разговора сохранить.
Я думаю, именно поэтому старики так часто переписывают завещения — это дает им возможность продлить удовольствие.
И по тем же причинам часто завещания вообще не оставляют. Они вовсе не боятся разговора на эту тему, а, наоборот, бесконечно откладывают решение по этому поводу, чтобы сохранить возможность еще на эту тему поговорить.
