Чудеса на сельском подворье

У каждого из нас свой «Вишнёвый сад».

Летом 1988 года завершалось строительство нашего одноквартир­ного дома. Вокруг строительной площадки заболоченный, захламлен­ный участок, явно нуждающийся в коренном благоустройстве. Одна­ко для облагораживания территории завести со стороны огромную массу грунта не так-то просто, поэтому решено взять его на месте.

Задумано, сделано.

Опытный тракторист на своем желтом бульдозере, всего за пару рабочих дней перелопатил сотни кубометров грунта. Вокруг дома вырос ровный слой глиненно-земляного полотна, а в образовавшемся котловане размером двадцать на тридцать метров и глубиной чуть менее метра вскоре заблестела вода.

Осенью от частых дождей котлован полностью заполнился водой, образовав искусственный пруд, который впоследствии превратил близлежащую территорию в настоящий оазис. Для начала пруд ого­родили примыкающим к усадьбе забором, оставив по всей окружно­сти приличный запас земли под огород.

Замечу, что пруд без зеленых насаждений, теряет свою привле­кательность и более похож на большую лужу. Позднее, когда по его берегам зазеленели ивы, пруд преобразился. Сейчас деревьям безмалого два десятка лет, диаметр отдельных стволов более двадцати сантиметров. Сплошная зеленая крона, и ветви, склоненные дополу, зеркально отражаются в воде в часы затишья, и откровенно просятсяна полотно художника.

С первого года проживания на усадьбе сразу завели живность: подсадных уток-крякушек, кур, чуть позднее гусей, домашних уток, кроликов, а кот с кошкой и сторожевой пес поменяли лишь прописку.В пруд запустили карасей с разных озер, которые успешно прижи­лись и многократно приумножились.

С наступлением заморозков пруд замерзает, образуя каток с иде­ально гладкой поверхностью льда, который мы превращали в хоккей­ную площадку. Летом на пруду катаемся на лодке, а внуки умудря­ются побарахтаться в воде, составляя конкуренцию уткам и гусям, приводя их в замешательство.

База

В последнее десятилетие более половины поверхности пруда по­росло рогозом и камышом. Камыш разросся даже по берегу, затянув значительную часть бывшего огорода, превратив его в «бамбуковую рощу».

Теперь о главном: живности на пруду и возле него.

Несколько лет подряд на пруду жили ондатры, которые нарыли ходов сообщения вдоль берега, ставшие к настоящему времени полу­обвалившимися траншеями. Питались ондатры корнями рогоза, прижелании эту процедуру можно было детально пронаблюдать, застав зверьков за трапезой, что нам неоднократно удавалось сделать. Ча­стенько вспугивали разомлевшую от сна особь с обрывистого береж­ка, идя с ведрами за водой на пруд, а иногда они и сами пугали нас, ударяя хвостом о воду, при этом раздается звук, напоминающий не­громкий выстрел. Ондатры привыкли к нашему присутствию и вели себя как настоящие хозяева водоема.

Сейчас пруд обмелел в связи с засушливым летом и ондатры за­благовременно покинули его. Экзотики поубавилось, но посмотреть здесь все-таки есть на что.

Часто на пруд весенней порой присаживаются парочки диких уток. Тихая заводь и камыши притягивают их сюда словно магнитом, а под­садные утки своим кряканьем приглашают на рандеву диких сороди­чей, гарантируя им сытное время препровождения и безопасность.

Спальный район для куриц

Подсадных уток держим давно, но скорее не ради вкусного куша­нья, а как декоративное украшение подворья, что-то вроде цветов в саду. Гнезда свои уточки устраивают подальше от любопытных взо­ров: в малиннике, под густыми кронами кустарников, в корневищах ив в зарослях камыша, а иногда за огородом в густой траве.

Такая осторожность для утиной кладки не лишняя. Вокруг мно­жество хищников, желающих полакомиться яйцом или цыпленком. Грачи, вороны, коршуны, большие чайки, даже наши любимцы коты и те не прочь отведать утиных деликатесов.

Сидя на столбах, либо на заборе или летая над территорией, грачи и вороны выслеживают уток да их схода с гнезда, разоряя его подчистую. Однажды грачи разграбили утиное гнездо под ветвистым ку­стом крыжовника, добраться, куда не так-то просто. Аппетит у этих хищников бесподобный, и вкус видимо дегустаторский.

Позапрошлый год неизвестно кто обворовывал утиное гнездо, устроенное под сплетенными корнями ивы. Похитителя случайно обнаружил, сидящего в противоположном конце огорода на угловом столбике. Им оказалась серая ворона, зорко наблюдающая за вожде­ленным объектом. В поставленный на этом месте маленький капкан, ворона угодила на следующий день.

Редкий сезон обходится, чтобы часть подсадных уток, не улете­ла с подворья поздней осенью или в начале зимы. Осенью прошлого года, при первом снеге, оставили родной двор пять уток. Судьба их не известна. Правда нынешней весной одна утка прилетела с жени­хом дикого племени. Она смело выходила с воды на кормежку и не боялась людей, селезень же отсиживался на пруду. Это дает повод утверждать, что утка нашего рода-племени. Друг ее, селезень, исчез, когда утка села парить, устроив гнездо в густом рогознике.

Вывела она всего одного цыпленка, сама же через пару месяцев улетела, но еще дважды была замечена возле птенца, отдыхая рядом с ним на бережку. При нашем появлении утка и повзрослевший уте­нок слетали на воду.

Вероятней всего, что утка перезимовала, улетая на Юг, а един­ственный ее птенец - это результат разбоя пернатых хищников либо енотовидной собаки, которую в середине сентября застали на месте преступления. А случился этот погром под вечер. Услыхали в огороде куриный переполох, громкое кряканье и гусиный гогот.

Поспешили на водоем. Гуси, утки беспокойно вели себя на воде, куры разлетелись в разные углы. Петух, не нашел более безопасно­го места и оказался на середине обмелевшего пруда, которого потом пришлось выручать из беды.

К нашему удивлению из береговых зарослей выскочила прилич­ных размеров черно-коричневая енотовидная собака, которая устро­ила охоту, что называется, средь бела дня. Возможно, на ее совести исчезнувшие цыплята и разоренные гнезда, только до сих пор она не попадала в поле нашего зрения.

Рядом с этой уткой, объявилась другая дикая утка с выводком, у которой насчитали девять утят. Две недели утка и птенцы кормились на пруду ряской и различной водной живностью, изобилие которых сохранялось до поздней осени. Однако, закончив «ясельное» воспита­ние, мамаша с выводком ушла на соседнее озеро, что за нашим огоро­дом в сотне метрах.

Между прочим, эта утка ни разу не была замечена возле кормуш­ки с зерном.

Пока утки занимались своим потомством, сидя на гнездах, ча­стенько прилетали селезни-одиночки проведать своих подруг. Был ли это один и тот же товарищ или разные особи, пойди их разбери? Десяток лет назад был такой случай, когда подсадной селезень позд­ней осенью умудрился удрать из загона. Весной он вернулся назад и жил среди уток. Людей не боялся, по поведению было видно, что он знаком с подворьем, смело подходил кормиться зерном вместе с курами.

В тот же период, ранней весной, приблудился к уткам дикий селе­зень-подранок. С тех пор у наших уток кровь от диких соплеменни­ков и страсть к путешествиям.

Вспоминается один курьезный случай с домашней уткой, кото­рая устроила гнездо в сарайчике и уже сидела на яйцах, готовясь, стать матерью. Ближе к ночи слышим оттуда беспокойное кряканье. Спешим узнать причину переполоха. Возле гнезда, свернувшись клубком, лежит ежик. Утка, спугнутая с гнезда, устремилась в при­открытую нами дверь. Ежа унесли в сад, кстати - это была ежиха, прожившая у нас на усадьбе много лет и даже порадовавшая нас по­томством. На утиное гнездо посадили парившую в то время курицу. Утром утка вернулась на свое место, согнав курицу, и впоследствии успешно вывела многочисленное потомство.

Из хищников, представляющих настоящую угрозу цыплятам, ежегодно наблюдаем коршунов, которые постоянно держат в напря­жении, утиные, гусиные и куриные выводки.

Случалось, что не досчитывались уже повзрослевших цыплят, ав­тором в похищении которых могли быть и коршуны.

Несколько раз видел в этом сезоне ястреба-перепелятника. Одно из его приключений чуть не окончилось для него плачевно. Перепе­лятник гнался за пичужкой, которая на малой высоте с большой ско­ростью умудрилась проскочить через огородную сетку с ячеей шесть на шесть сантиметров. Ястреб же, увлекшись погоней, заметил сетку поздно и как самолет Миг на Авиа-шоу сделал стойку, но грудью все-таки задел сетку, потерял при этом перья. Погоню пришлось прекра­тить, тихо ретировавшись.

Который год подряд занимаемся выращиванием гусей. Гусят в основном выводим дома в мини инкубаторе, который требует при экс­плуатации большой щепетильности. Маленькие гусятки, все равно, что малые детки. Мать для них та, кто поит и кормит. Гусята привы­кают к человеку, а завидев кормилицу, бегут к своей приемной мам­ке, раскинув крылышки, на подобии пингвинов.

Как ухаживать за гусятами есть секрет у каждой хозяйки, о ре­зультатах судят по осени, а вот о поведении гусей отдельный рассказ.

Жил у нас во дворе гусак: помесь домашней гусыни с диким гуса­ком. Использовали его как подсадного/манного/ гуся на гусиных охо­тах. Гусак в домашних условиях водил стаю от вывода до «совершен­нолетия», был заботливым папашей. Завидев опасность, мгновенно подавал голос, и вся стая оказывалась у него под защитой.

Гуси несколько раз за день купаются в пруду, любят нырять, играют в догонялки, но в отличие от уток проводят на воде гораздо меньше времени. Они с удовольствием щиплют травку где-либо за околицей и даже не прочь поплавать на соседнем озере. Нынешний год не самый удачный на гусиное потомство. Одной гусихе на гнезде сидеть разонравилось в середине срока, переложив тем самым заботу на инкубатор. Последний гусенок выпарился в инкуба­торе вместе с утятами и стал им за брата. Так и рос среди них, пока не превратился в белого гуся. Причем плавал с ними на пруду и неотлуч­но находился в их компании. Для этого случая точнее, чем название фильма «Свой среди чужих, чужой среди своих» придумать невоз­можно. Сейчас он в гусиной стае, которая приняла его, несмотря на его утиное прошлое.

Как-то ранее, один такой же инкубаторский отпрыск, имел сра­зу двух мамок из домашней породы серых уток. Уже в белом пере он усаживался между мамаш, превосходя их своими размерами, ни­сколько не комплексуя, за отсутствием родства, видимо инкубатор­ское прошлое роднит цыплят, как детдомовских детей.

Гуси, даже домашнего происхождения, очень осторожны и пугли­вы. Вожак, как правило, старый и опытный гусь, всегда на стороже и способен дать отпор любому посягнувшему на гусиную стаю. Вы­тянутая шея и злобное шипение - предупреждение - игнорировать, которое себе во вред.

Подворье без петуха - не подворье. Имея свой двор, грех не дер­жать кур. Несколько примеров сообразительности этой птицы. В ого­роде у нас росли подсолнухи. Тяжелые шляпки клонили их к земле. Молодые цыплята пытались достать семечки из подсолнуха, но, под­прыгнув, они не всегда умудрялись вытащить их. Один из смекали­стых петушков взлетел на подсолнух, пригнув его своим весом к зем­ле. Сообщники же дружно начали выщипывать семечки. Длилось этос полминуты. Боясь остаться без добычи, петушок спрыгнул с под­солнуха и вскоре другой смельчак оказался на его месте. Расправа с подсолнухом продолжалась. Вечером обратил внимание, что семечек в шляпке больше нет. Молодые петушки и курочки летом с удовольствием ночуют на ветках ивы, растущих возле пруда, используя их вместо насеста в курятнике. Куры очень изобретательны ради того, чтобы проникнуть в хозяйский огород и оставить там свои автографы Кормление птицы не менее увлекательный процесс, как и само об­щение с ней. К этому времени птица собирается у кормушки и случае задержки дружным громким голосом подают о себе знать.

В разноплеменной птичьей стае у кормушки можно заметить са­мую настоящую дедовщину. Страдают больше всего самые мелкие птицы, в частности подсадные уточки, которым трудно постоять засебя. Они вытесняются крупными птицами от корма, собирая в сто­роне отдельные зерна, и нередко, видимо, остаются полуголодными. Приходится усмирять зарвавшихся «старичков», призывая вицей к держанности.

Все птицы не прихотливы к пище, глотают все, что подадут к сто­лу, а набитые зобы им не помеха и не противопоказание для продол­жения застолья. Большим подспорьем для птиц является вольное со­держание, где они находят подножный корм, используя естественные витамины для роста и развития. Произрастающая на пруду в изоби­лии ряска как нельзя, кстати. Ею питаются даже куры, заходя в водудо колена. Похоже, что ряска для птицы большое лакомство.

У пруда сформировался свой микроклимат, своя жизнь. А что жизнь кипит, так это видно повсюду. Заметно оживили ландшафт раз­росшиеся ивы, которые делают водоем полноценным и привлекатель­ным. По весне пруд арендуют множество лягушек, находящих приют на обломках плавающего камыша. Окрестность оглашается непре­станным кваканьем десятков особей, вплоть до полной темноты.

На поверхности воды от разных насекомых то тут, то там «вски­пает» вода. То карась покажет свое серебристое тело, сделав сальто над водой, словно ученый дельфин перед глазеющей публикой. В за­рослях камыша снуют камышевки, из отряда воробьиных, показы­вающие свою сноровку при сборе тли. Всюду слышен разноголосый гомон пернатых.

В мае месяце, во время цветения ивы, над деревьями с утра до ве­чера слышится сплошной гул от тысяч пчел. Так они выражают бла­годарность за добытую ими пыльцу, их трудолюбия можно только позавидовать.

В жаркие летние дни у пруда заметно прохладнее. Даже птица, набив под завязку зобы, прячется в тени деревьев, не слышно гомонаптиц - жизнь в округе замирает.

Чем не сюжет для видеофильма в современной интерпретации по произведению Н.В. Гоголя «Повесть о том, как поссорились Иван Иванович с Иваном Никифоровичем» по аналогии фильма «Старые песни о главном». Для этого есть все: пруд, плотик для самовара и за­кусок, самовар, есть гуси, наконец, ружье, ставшее когда-то яблоком раздора для Ивана Ивановича с Иваном Никифоровичем. Правда ру­жьё не висит на стене, как в старые добрые Гоголевские времена, а хранится в сейфе в разобранном виде.

И еще. В середине марта парочка белолобых сорок облюбовала ивы возле пруда под гнездо для семейного счастья. За двадцать дней соро­ки выстроили над водой, высоко в сучьях, по всем сорочьим правилам гнездо с крышей. Причем с ходу к гнезду не подобраться. Сороки при­саживаются ниже его на соседние сучки и несколькими подскоками оказываются у входа. Вход в гнездо находится чуть сбоку, а не сверху гнезда. К завершению строительства гнезда обе сороки стали ночевать в нем. На отладку гнезда /обмазку/ его нижней части глиной и землей и благоустройство - пух и ветошь, ушла целая неделя.

Первое время сороки лишь дважды в день покидали гнездо, чтобы покормиться. Делали они это в разное время, но поздно вечером обя­зательно. Отсюда вывод.

Кладку высиживают обе птицы. В литературе такие сведения встречаются. Для некоторых птиц такое явление характерно, но чтобы сороки это делали - увидеть довелось впервые, и слышать откого-либо не приходилось. Хотя в детстве сам и многие мои товарищи разорили множество гнезд, но чтобы оттуда вылетела пара сорок, то это самое настоящие открытие.

Как поет Андрей Макаревич в «Синей птице» - это полная ерунда. Оказывается факты - упрямая вещь.

В конце апреля у сорок вывелись птенцы, ознаменовав свое по­явление не очень приятным писком. Сороки толи поочередно, толи одна из них с упорством подносили корм подрастающему поколению. Корм добывался с земли, и летать за ним далеко не требовалось. Оби­лие дождевых червей, которых уважают и куры и скворцы, видимо по душе и сорочатам. Иногда сорока присаживается на огородный за­бор и зорко всматривается перед собой, затем делает скачок вниз и через непродолжительное время взлетает с добычей.

Еще когда деревья стояли без зеленого наряда, наблюдал, как чужой кот залез по соседнему стволу ивы на высоту гнезда и с то­ской смотрел на недосягаемое пространство. Пришлось уговаривать его отказаться от затеи, уж очень велик был у него соблазн засунуть лапу в чужие закрома. Правда сороки умеют постоять за себя, а кот, хоть он и кот, но все-таки не хорек и не куница.

Сейчас птенцам пошел второй месяц. У гнезда, во время появле­ния одного из родителей с кормом, слышно громкое звуковое сопро­вождение-приветствие. Скоро сорочата станут слетками. Смущает, однако, то, не попадают ли они в воду. Возможно, у их родителей на это подготовлен какой-либо план, как у Российского МЧС на случай непредвиденных обстоятельств. Сорочий стрекот слышит­ся на дню много раз, раздается он с разных концов огорода. Видимо идет натаскивание молодого поколения навыкам поведения в пред­стоящей взрослой жизни. Возможно, громким стрекотом взрослые птицы объясняют своим птенцам о смысле жизни, обилии корма или другим интересным моментам, не подвластных нашему пониманию. Ясно одно. Параллельный мир существует, он богат и разнообразен, понять его наша задача.

На мой взгляд, все сказанное выше вовсе не из разряда чудес, но если внимательно приглядеться и учесть, что живем мы не в далекой глубинке, а в полукилометре от географического центра села Сафакулево, то это все-таки чудо, хотя вполне закономерное и объяснимое.

2008 год.