Родственные души-45
Федор и Ольга Петровна быстро управилась с птицей. Тушки махонькие, но с жирком. Наваристый бульон получился. Зайчатину охотник замочил в молоке. Шкурка тоже лежала под гнетом в сарае.
Ловко все делал Федор. И дом у него справный. Всюду хозяйская рука чувствуется.
Домой позвонить с Захарычем они не сумели. Нет здесь сети.
- Только на высотке и ловит,- пояснил Федор.- Это горочка у нас такая, за речкой. Но туда километра полтора будет. А глядите, какой ветер поднялся! Вы уж дотерпите до утра как-нибудь. Коли не проспим, к восьми дома будете.
И все-таки хозяин поинтересовался у Захарыча, кому надо сообщить, что с ними все в порядке и утром приедут. Старик дал номер Татьяны Владимировны. Федор выдал гостям полотенца и белье. Сказал, что отлучится, пока они купаются.
Рогожкина присвистнула. Эге! Это он что, решил: они вместе мыться будут? Смешно.
Первым, как повелось, пошел в баню Захарыч. Вернулся быстро. А уж Ольга Петровна отвела душеньку! Наддала парку, отогрела косточки. А, главное, стресс сняла. То Андрюша чудил, вынуждал волноваться. То псины страха нагнали.
Когда она, распаренная, отдохнувшая, вышла из бани, поземка перемела тропинку. Колючий, искристый снег лежал на пути сугробом. Вот это да! Как же они завтра поедут? Деревня в низинке. Заметет дорогу - и всё! А Танюшка извелась уже, поди, вся!
Зачерпнув в калоши снега, Ольга Петровна выбралась к дому. Хозяин был наготове:
-Я только освежусь быстренько. Вы отдыхайте пока. Вернусь, ужинать будем.
Андрей Захарович обрадовал Рогожкину доброй вестью:
-Сбегал Федор на высотку ту. Дозвонился до Татьяны, успокоил. В баньке, мол, парятся ваши старики.
Захарыч сделал паузу и добавил обескураженно:
-Он, Оля, решил, что мы пара с тобой. Дочке твоей, похоже, так и сказал –оба мыться пошли. Я им, мол, веники новые дал, для удовольствия.
Рогожкина расхохоталось своим звонким девичьим смехом.
-А ты, никак, переживаешь Андрюша? За свою репутацию. Не боись, моя Татьяна не из болтливых. По селу не разнесет. Но сватов от тебя ждать будет. Мамку замуж отдавать! – Ольга Петровна опять закатилась, не в силах остановиться.
Наконец, успокоилась. И очень серьезно сказала:
-Отходила бы я тебя теми вениками за все твои выкрутасы! Так и чешутся руки! Ладно, когда молодым был, студентиком. Но теперь-то ты что вытворяешь, Андрюша? А ну-ка, выкладывай мне все про эту Кристину! Вон она как вьется за нашим Алешкой! От такой - добра не жди. У меня глаз наметанный. Что молчишь? Говори!
Посрамленный Захарыч выложил все, как есть.
Вернувшийся хозяин позвякивал посудой, накрывая на стол. Ольга Петровна даже не порывалась пойти помогать. Сидела, слушала.
-Поглупел ты заметно, Андрюша! – тихо сказала она.- А ведь я тебя не только за чуб твой любила! Умный ты был.
-Ну, duрак теперь. И что же, ты меня больше не любишь?
Рогожкина усмехнулась:
-Той любовью, что в юности к тебе питала, не люблю. А как duрака старого – жалею.
Захарыч сморозил:
-А ты что меня, Оля, как девушка любила? Прости, я не знал.
Ольга Петровна горько усмехнулась.
Федор позвал к столу. Старики вышли оба понурые. Хозяин переводил взгляд с одного на другого.
-А что, к дичи ничего что ли не полагается? – спросила Рогожкина.- Чем вы там на охоте грелись?
Федор принес. Ольга Петровна подставила высокую чайную кружку. Мужчины воздержались.
Отужинав и напишись чаю, женщина ушла спать. А Захарыч стал изливать душу хозяину. Мужской совет ему нужен. Мужская точка зрения. Зря он с Рогожкиной поделился.
Федору, в свою очередь, хотелось спросить старика о Татьяне Владимировне. Голос у нее необычный. Всего-то ничего поговорили, а в душу запал. Никогда еще не было, чтобы женский голос так волновал!
… Татьяна долго не могла уснуть. Ворочалась с бока на бок. В кои веки накрутила волосы на бигуди! Невозможно голову пристроить… Совсем отвыкла. Запустила ты себя, бабонька! Интересно, какой он, этот Федор? Говорил хорошо. Она как-то сразу успокоилась. Голос что ли у него такой? А мама-то – хороша! В баньку – с Захарычем! Учудила на старости лет. Или любви все возрасты покорны?