о том, как он вдалбливал цитаты французских классиков в головы малолетних любителей футбола. - Но что-то, возможно, осталось?
Осталось, - энергично кивнул библиотекарь, отчего его очки снова соскочили на середину горбатого носа. - Гора разрозненных бумажек: от чëты, списки, договоры, указы и прочий никому не нужный хлам. Правда, наш неугомонный мэтр Жильбер пытался как-то сортировать всё это по годам, но в итоге заработал хронический кашель и доктор запретил ему Даже смотреть в сторону хранилища: там, знаете ли, и летом холодно, не говоря уж о зиме, а ещё вечная книжная пыль - сколько ни старайся, еë меньше не становится, только больше...
Тут Клим нетерпеливо кашлянул, и Виктор снова перебил говорливого дедка:
- Ещë раз извините, мсье Байо, а нельзя ли нам взглянуть на то, что осталось?
Kyстистые брови библиотекаря поползли вверх, а очки - снова вниз. - Взглянуть? - переспросил он.- Почему бы и нет? Как говорил Андре Mopya, «Единственное, чему учит нас опыт - то, что опыт нас ничему не учит»... Что ж, следуйте за мной, молодые люди!
Позвякивая связкой ключей, мсье Байо направился к неприметной дверце за стеллажами с книгами, отпер её большим ключом с замысловатой бородкой и пошарил рукой по стене слева.
- Ох, что ж это я, совсем забыл, что лампочка над лестницей перегорела! Да я сюда и не заглядываю почти... Осторожно спускайтесь, молодые люди, здесь всего пять ступенек, но они довольно крутые, а я там дальше свет включу...
И трое приятелей гуськом спустились вслед за библиотекарем по тёмной служебной лестнице. Резкий белый свет, с треском и миганием вы рвавшийся из допотопных ртутных ламп, явил их взорам большое помещение с рядами металлических стеллажей, выкрашенных в серый цвет, и такими же серыми стенами. Интересно, почему хранилища всегда красят в серый? - буркнул Клим.