Музыка этой группы была подобна торнадо, уносящему ввысь уроженку Канзаса по имени Дороти вместе с избушкой – в данном случае, с квартирой. В музыке Kansas все четыре стихии бушевали с ветхозаветным размахом и буйством Апокалипсиса.
Каждый альбом напоминал испытание секретного оружия или спуск на воду плавучей пирамиды.
Неслучайно обе грандиозные группы – Kansas и Toto – нелинейно связаны с тематикой магического цикла про «страну Оз».
Советский «Волшебник Изумрудного Города» был обставлен скудно и озадачивал полным отсутствием американизма в облике персонажей. Но спектакль любили в том виде, в каком он есть – другой страны Оз у моих сверстников не было.
Титулы «великий и ужасный» подходят Канзасу больше чем патентованным звездам шок-рока, несмотря на последовательное христианство Керри Ливгрена, получившее развитие и продолжение в замечательном проекте AD (Anno Domini). И его светский дублёр, или, как говорят итальянцы, controfigura, с лаконичным названием Streets, за которым – красочная панорама урбанистического ада.
Kansas велик и ужасен как «Моби Дик». Монументальность Rush зиждется на вере в прогресс и предпринимательство Айн Ренд, музыкальными декорациями «Канзаса» движет вера в конец света.
Имя Дороти носит кратер Харона, одного из спутников планеты Плутон, символизирующей в космогонии Солнечной системы Царство мертвых.
Leftoverture или «Руинтродукция» на хорошей громкости распахивала двери познания до размера тех дверей, в какие уходит Андрей Болконский у Бондарчука-старшего.
«Войну и мир» читают всю жизнь. Я встречал вполне образованных американцев, слушающих только одну группу – Kansas. Так же, как кто-то тратит десятилетия на переосмысление Данте, Гомера, кого-то еще. Не делает вид, а именно тратит, будучи убежден, что занят важным делом.
«Стикс», «Канзас», «Тото» и «Раш» – небоскребы, отрастающие по мере погружения в трясину. Маяки, не сулящие мягкой посадки. Странное порождение 70-х, которым невозможно пресытиться, хотя и очень легко утомиться.
Жизнь после молодости – поиски знакомых миражей в пустыне, где каждый ищет то, что поразило его в старом мире, неминуемо возвращаясь к тем же сияющим руинам, независимо от избранного маршрута.
Если пишешь о группе, чья музыка говорит сама за себя, наступает щекотливый момент, когда от автора вместо личных впечатлений требуются сухие факты. Дорога из желтого кирпича превращается в байкало-амурскую магистраль – абстрактный, но назойливый мираж застойного детства. Тебя, как «максимку», обступают сухопутные матросы старшего поколения в низко сидящих брюках клеш на эластичном пояске, которые выпускала какая-то артель по типу «армянского общества слепых», изготовлявшего бельевые веревки.
Запахнет перегревшимся магнитофоном и вечно барахлящей сантехникой вперемежку с одеколоном для протирания головки.
Далеко не каждый владелец усов и клеша мог позволить себе пластинку «Канзаса», и в её переписи на магнитофонную ленту было что-то от копирования алхимических трактатов в средние века. Ни один из устных мифов об этой группе в моей памяти не сохранился. Только келейное благоговение перед блюзом, открывающим вторую сторону Song for America, и коллективная оторопь от скрипичных поливов Робби Стайнхардта, словно мы смотрим кинохронику наводнения семисотлетней, доколумбовой давности.
Большинство этих людей сойдет с дистанции ко времени, когда альбом Power станет доступен широкому слушателю, так и не оценив мастерство Стива Морса.
Не музыковедение, а названия некоторых песен группы Touch точнее описывают нашу армию теней: «Алеша и другие», «Духовная смерть Говарда Грира»…
Единственный диск Touch время от времени всплывал на черном рынке, но кто тогда мог знать, что именно эту группу музыканты «Канзаса» считали своими предшественниками.
«Канзасу» удалось объединить готику американского юга с фантазией британского арт-рока в той же мере, в какой Blue Oyster Cult синтезировал Velvet Underground и Uriah Heep. Долголетие их музыки отчасти можно объяснить наличием в её формуле «несовместимого» элемента.
«Студия стояла посреди болота, вокруг неё бродили аллигаторы, летали москиты размером с бомбардировщик, а броненосцы забегали внутрь» – описывает работу над одним из альбомов Керри Ливгрен.
И, подобно чешуйчатым армадиллам, в помпезность «Канзаса» забредают свомп-рок, вуду и южное буги а ля Little Feat и Doobie Brothers.
Над альбомом, чей титульный трек, явно вдохновленный битловским «Человеком ниоткуда», станет визитной карточкой ансамбля в эфирах тысяч радиостанций. И в десятках голов, носивших эту сложную композицию вместе с множеством иных моментов бытия, зафиксированных мозгом автоматически.
Головы, головы, головы. В зимних шапках или под модной прической, под маской «фирменных» темных очков местного изготовления. Бостон, Джорни и Канзас – бремя долгих и трудоемких композиций, отнимающих втрое больше времени, чем бойкая песенка «АББы» или Slade.
Голова – важнейшая часть организма. Фото её передней части вклеивают в паспорт. «Помни о смерти» – предупреждает череп на столбе высоковольтной линии. Электричество, бегущее по её проводам, приводит в движение детали магнитофона. Человек слушает музыку, созданную за тридевять земель, и муха размером с кукурузник превращается в москита величиной с Б-52, а модель броневика в «красном уголке» – в броненосца.
Тщетно пытаюсь представить «Канзас» в роли маститых каверистов, как, например, Vanilla Fudge с их сокрушительным трибьютом Лед Зеппелин. Одна вещь Джей Джей Кейла не в счет.
Дело еще и в том, что симфонические опусы «Канзаса» не укладываются в рамки короткого анализа, в той же степени, в какой требует сокращений экранизация классического романа. Модернизация восприятия этой тяжеловесной, вросшей в почву «хартленда» махины чревата искажением её первозданного замысла. «Канзас» не омолаживается новейшими средствами, а скорее затягивает обратно в прошлое, как гигантские конструкции долгостроя или ангары заброшенных фабрик.
Слышится исключительно своё, неподдельное, как «Тихий Дон», также составленный из подслушанных идиом. Но читается с любой страницы, сколько не пролистни. Замахнувшись на классику, на большие формы, музыканты «Канзаса», незаметно для себя, стали монументами, подобно тому, как тело моряка растет вместе с кораблем, если верить персонажу Эдгара По.
Забирай сокровища могилы номер 19, только не оглядывайся, поскольку проклятье осталось на месте...
👉 Бесполезные Ископаемые Графа Хортицы
Telegram I Дзен I «Бесполезные ископаемые» VК
#музыка #рок-музыка #музыкальные альбомы #рок #культура #бесполезные ископаемые #поп-культура