Глава 4. Всё очень плохо
По дороге из Расселла в Виннипег я сидел сзади. Отец вёл машину, а впереди с ним сидела мама. Они прямо-таки светились. У моего отца был красивый голос, и он подпевал радио, а мама мурлыкала себе под нос. Я их такими почти и не видел никогда – они были счастливы. Их сын чего-то добился. Отец мигом перестал быть пропойцей, а мама безнадёжной сумасшедшей. Они стали Уолли и Донной Флери, которые вырастили победителя.
У меня же внутри кипели противоречивые чувства. С одной стороны, мне было пиздец как страшно, потому что я знал, что Грэхему от меня нужно. С другой стороны, я наконец-то сделал своих родителей счастливыми. Мне предстояло сделать выбор. Я решил уберечь своих родителей и никому не открыл свой секрет.
В 14 лет мне казалось, что я сам смогу с этим справиться. Помню, я стоял на парковке, смотрел своим родителям вслед и думал: «Бля, ну и что я натворил?». Я твёрдо решил заворачиваться в простыню каждую ночь. Я не собирался сдаваться.
Меня поселили у женщины по имени миссис Беннетт, но Грэхем настоял на том, чтобы я спал у него дома минимум два раза в неделю. Телесный контакт, конечно, был неприятен, но больше всего меня добивала психологическая манипуляция. Я с ужасом ждал тех дней, когда мне надо было идти к Грэхему.
Не успев толком открыть глаза, я начинал придумывать отговорки, чтобы к нему не идти, но они никогда не работали. Я мог сказать: «У меня умер папа». А мне в ответ: «И что дальше? Встал и пошёл ко мне, а если не придёшь, лишу зарплаты». Ведь у меня же, твою мать, в кармане ни гроша! Попросить денег у родителей я не мог, они сами были на мели. Я полностью зависел от Грэхема. А ему только это и было нужно.
Он так ко мне привязался, что его палкой нельзя было отогнать. Часто он начинал плакаться о том, какой он несчастный: «Ты меня совсем не любишь. Ты так ко мне относишься, будто бы я ничего для тебя не сделал». Да пошёл он… Я с ним долго боролся. Я продолжал заворачиваться в простыню, чтобы он не смог ко мне подобраться. Я вообще перестал спать. Вообще. Я всегда был на страже. Я парень отчаянный – меня просто так не сломить.
Он ждал до глубокой ночи, а потом вползал в темноте на четвереньках ко мне в комнату. Он приклеил скотчем жалюзи к окну, чтобы в комнату совсем не проникал свет. Каждый раз было одно и то же – он начинал массировать мне ступни, а я не шевелился, прикидываясь спящим. Тогда он пытался залезть подальше, но простыня так плотно облегала моё тело, что он при всём желании не мог ко мне прикоснуться. Все эти кошки-мышки отбирали много сил. На следующий день я приходил в школу и засыпал на уроках.
Грэхем убедил меня в том, что если бы не его старания, то ни о какой НХЛ для меня не могло идти и речи. У меня же весь смысл жизни сводился к тому, чтобы туда попасть (в оригинале Тео называет НХЛ “The Show”). Больше я ничего не умел. Моя ценность для общества заключалась только в том, что я умел играть в хоккей. А зачем вообще жить, если ты ничего не стоишь?
Он мне все уши прожужжал в том году. Говорил, что я должен его слушаться и делать то, что он говорит, потому что только от него зависело, попаду я в НХЛ или нет. К тому же, кроме него меня ведь даже и драфтовать никто не хотел. Я так толком и не вырос. Я ел и ел, но прибавил в весе максимум килограмм восемь. Игроков с моим ростом в WHL и вовсе никогда не было.
Продолжение следует...
Друзья, подписывайтесь на Telegram-канал "Пламенный Хоккей". Там тоже много всего интересного. Новости Национальной Хоккейной Лиги, статистика, мнения, обсуждения и медиа. Поклонникам Калгари Флэймз здесь будут категорически рады: