Сотрудники архива в Кенигсберге - Калининграде едва поверили своим глазам: несомненная подпись цесаревича Павла Петровича под письмом, адресованным человеку, в реальности которого потомство уже готово было сомневаться...
А легко ли поверить, что был такой Мюнхгаузен, который скакал на половине лошади, гонял по Петербургу на волке,
летал в разведку на пушечном ядре...
Но да, фамилия действительно встречалась в документах: когда принц Антон Ульрих прибыл в Россию, чтобы стать женихом принцессы Анны Леопольдовны, в его свите был семнадцатилетний паж, Карл Фридрих Иероним фон Мюнхгаузен.
Служил при фельдмаршале Минихе, и действительно воевал с турками, но карьера не складывалась: покровители оказались в ссылке, а новая императрица, Елизавета Петровна, не слишком доверяла немцам.
И в 1750 году ротмистр Мюнхгаузен вернулся в Германию. Самовольно. Ещё и письмо отправил с прошением о присвоении ему звания полковника по выслуге лет, но положительного ответа не получил.
Прожил ещё почти полвека на родине, в Боденвердере. Небогато и не слишком счастливо. Но друзья были, были и охотники послушать его бесконечные устные импровизации - рассказы, которые сам барон даже и не трудился записывать!
Сожалел ли, что уехал из России? Кто знает... Мог ведь надеяться на воцарение нового императора - и перемены к лучшему?
Лишь недавно найденное подтверждение - письмо, в котором барону предложен не просто очередной чин, а по сути должность посланника:
Письмо цесаревича Павла
Друг мой любезный Мюнхгаузен, обстоятельства ныне складываются таким образом, что в скорости получу я бездну дел, из которых те, на которые я не знаю какие делать решения. Посему к тебе посылаю, почитая лучше спросить хорошего совета, нежели наделать вздору. Ты знаешь нравы и обычаи немцев, ты также знаком с русскими. Я также знаю и тех, и других, и поверь мне: пришло время для встречи этих двух народов. ..
Какие ты думаешь, политические и экономические распоряжения сделать надобно для коммерции с Кенигсбергом, чтоб оная простираться могла до Германии и какой тебе прожект надобен, дай о том и о другом знать, я тебе, усмотря полезное, помогать буду.
В благодарность же за верную службу твою и в награду за оную жалую тебе орден и произвожу в гвардию, чин в чин. В скорости же по прибытию твоему произвести тебя в полковники намереваюсь. Поспешай, друг мой, и, Ради Бога, побереги себя, если не для себя, то, по крайней мере, для меня и для государства Российского.
Павел.
И Орден Святой Анны был найден. На дне реки - в коробочке, нераспакованный! Не дошёл до адресата - курьер умер в пути.
Жаль, что награда нашла героя лишь двести с лишним лет спустя. Но если бы Мюнхгаузен получил письмо и орден - вернулся бы?
Нет. Потому что на тот момент, около 1780 года, Павел не имел права ни приглашать, ни награждать - он был ещё только наследником престола. Правила его мать, Екатерина Вторая.
Потому и оден святой Анны - знак его тогда был, по сути, подвеской к темляку шпаги. Чтобы скрыть - достаточно опустить руку. Что ж это за награда, которую до поры до времени и показать-то никому нельзя... В каком - то смысле Павел оказался не менее "Мюнхгаузеном", чем его адресат!
Удивляться нечему. Барон и запомнил Россию как страну чудес. Сделай в рассказах эти чудеса ещё чуть-чуть чудесатее - и поверят!
Но к тому времени у барона была иная забота: его рассказы записали! И даже имели наглость издать! Сначала какой - то аноним, потом Рудольф Эрих Распе, а в 1786 году ещё и некий Бюргер! Опозорили! Судиться!
Нет, суд всё же не состоялся. Но почему реакция барона оказалась столь бурной? И, по нашим сегодняшним понятиям, неадекватной?
Озаботился своей репутацией в потомстве. Те, кто знали его лично и с наслаждением слушали его устные импровизации - те, конечно, понимали, что имеют дело с талантливым актёром. Но потомки будут просто читать враки, а автора за ними не увидят. Кем же он, дворянин, офицер, будет для читателей?
А ведь это был канун бессмертия...
Переводы и пересказы книги просто не поддаются исчислению. А иллюстрации - отдельная тема.
Вот например загадка: почему на всех рисунках Мюнхгаузен так не похож на свой единственный сохранившийся портрет? Неужели потому, что иллюстраторы не увидели во внешности "прототипа" никакой "изюминки"? Старательная подгонка под прусский стандарт!
Но если чуть утрировать... Не до карикатуры - но до придания "характерности"...
Внешний облик героя "нашёлся" не сразу. На рисунках Теодора Хосеманна 1840 года Мюнхгаузен ещё "не такой":
Несомненно, создатель "канона" - Гюстав Доре:
Вот как это - одновременно форменные букли с косичкой - и лысина?! Задорные усы, прячущие насмешливую улыбку - и нос, петушино-гордый? Репутация супермена - у щуплого старичка?!
После Доре уже никому не хотелось что-то менять в столь удачно найденном облике. Ну разве что возраст - в России и в Турции Мюнхгаузен существенно моложе.
И хочется верить, что мультипликационная версия понравилась бы и самому барону: судя по рассказам, чувства юмора ему было не занимать!
Ссылка на рассказ "Клуб знаменитых капитанов", членом которого, как известно, Мюнхгаузен состоял: