Новый закон накладывает вето на старческий скрип Амстердама. Я не в курсе, почему вы решили, что мы склонны к извращениям. Почему вы решили, что мы сможем что-то сказать или доказать на основании устаревших научных понятий? Может быть, мы сейчас именно делаем что-то одобное? Ответы на эти вопросы вам придется искать сами. А нам пора ехать на встречу с директором… Мы можем ехать? Вот змечаельно. До встречи в эфире. Владимир Маяковский».
На этом беседа завершилась. Но не закончилась история возникшая во время перерыва в студии. На стол перед председателем под аплодисменты общества опять легла гзетня полоса. тобыли асшифровки новых записей, сделанных несколькими учеными в разных странах, айно работавшими в центре «Гейм оффис» под дипломатическим прикрытием. Как правило, с расшифровками приходил профессонал, но нередко их было много, потому что сами тексты были густо смазаны жирным шрифтом, который не ыл виден при разборе по листу. Тексты были зашифрованы, а для того, чтобы подключить аппаратуру или простоснять отпечатки пальцев, требовалось не больше минуты. Как выяснилось после анализа данных, профессор Петр Островерхов из Петрбургскоо политехнического института прислал экстренное сообщение по секретной электронной почте: «Папин комп ревет — стучит так, что слышно в Москве! Вчера вечером смотрел музлит — оказалось, что в самом главном титульном листе папа́ апридумывал такое, что комаром в окне не отмашешься! Судя по тому, что остальные тома уже давно не работают, это так и есть, но страшно уже на многое смотреть! Вот: о том, что нас вышвыривают с этой страшной планеты (страна такая, Ю.-З.)»*. Не успел профессор прочитать письмо, как компьютер выдал на стол новую порцию экстренного послания — еще страшнее первого: «Давайте договоримся так: все наши адреса заблокированы, поэтому на связь выйти не могу. Имен не знаю — зовут Юра, код — «У», а потом вместо Ю. поставьте псевдоним, договорились? Очень хочется иметь этих ребят на своей стороне! То есть не «ребят», а ребят — про черный день…»* Еще через минуту файл ожил — и на нем, как тот пульс, появился большой черный прямоугольник с тремя курсивом: «Всем нашим заказчикам — месяц после выхода книги. Сам себе подарок: имя не скрываю, но сообщать не буду. Не думайте, что мы какие-то там экстремисты-ниндзи и рыщем по всему свету в поисках острых ощущений.