Мощь и потенциал советских бомбардировщиков мы обсудили в предыдущей статье. Сегодня, как обещала, расскажу, что именно являлось причиной больших потерь нашей тяжелой авиации в начале войны. Для этого продолжим изучать мемуары Афанасия Зиновьевича Каравацкого, русского летчика и военачальника, который всему дает понятное и простое объяснение.
Начало войны
22 июня внезапно началась война. Тысячи «юнкерсов» и «хейнкелей», помеченных фашистских крестами, атаковали советские аэродромы и места расположений воинских частей. 800 из 1 200 советских самолетов даже не успели подняться в воздух. Под прицел вражеской авиации попали не только стратегические объект, но и мирные города.
Каравацкий в своих мемуарах рассказывает, что в самом начале войны наши авиационные полки, рассредоточив самолеты, оставались на своих аэродромах. Состав боевых эскадрильей находился в большом напряжении - все ждали распоряжений командования ВВС.
И времени при этом не теряли - готовились к боям, изучали по картам маршруты, приводя в полную боевую готовность свое авиационное хозяйство. Кроме того, подготавливали ремонтные мастерские и медицинский корпус. Всех, находившихся в отпусках, срочно вернули на службу. Одним словом, бомбардировщики по первому сигналу готовы были вылететь на боевые задания.
Первые успехи и первые потери
Однако такой приказ поступил не скоро. Эскадрилья Афанасия Зиновьевича получили его около 15.00. следующего дня. Перед летчиками поставили задачу вывести из строя авиационный завод в Люблине. После недолгих уточнений экипажи «Ил-4» вылетели на задачу. Летчикам удалось выйти на цель точно и сбросить бомбовый запас. В итоге авиационный завод серьезно пострадал. Домой советские пилоты прилетели глубоко за полночь.
Не всем экипажам повезло вернуться с задания. Один из них потерял ориентировку. Топлива хватило, чтобы дотянуть до Курска, где командир экипажа был вынужден садиться в поле. Бомбардировщики - машины капризные и предпочитают целине аэродромы. Поэтому посадка в траву заведомо была обречена на провал, но и выбора другого не оставалось. В итоге самолет ударился о землю и загорелся. Члены экипажа отделались легкими травмами, а вот боевая машина получила повреждения не совместимые с жизнью. Самолет был утрачен.
Война набирала обороты, задания с каждым разом становились все сложнее и жестче. По указанию наземных войск авиация наносила бомбовые удары по частям вражеской группы армий «Центр». Особенно яростно наши бомбардировщики сражались с «мессершмиттами». Отражать их атаки приходилось чуть ли не на всем маршруте к цели и обратно. Кроме того, серьезную опасность представляла зенитная артиллерия врага. Бомбардировщики сбрасывали бомбовый груз на высоте не более 500 метров от земли и на этой отметке становились легкой мишенью. Эскадрильи продолжали нести серьезные потери.
Несмотря на все сложности, днем бомбардировщики наносили удары по передовым частям врага, а ночью истребляли механизированные колонны, железнодорожные узлы, армейские и фронтовые тылы, штабы и склады фашистских войск. Наша тяжелая авиация совершала множество налетов на стратегически важные объекты немцев, но судить об эффективности этих атак было сложно. Информация от воздушной разведки и от самих лётчиков поступала неточная.
Во время вылетов самолеты несли потери. Афанасий Зиновьевич вспоминает, как 27 июля прилетел на аэродром под Курском, где располагался полк И. Ф. Балашова. В тот день экипажи полка как раз возвращались с ночного задания. Каравацкий прекрасно знал, сколько самолетов улетело. К сожалению, вернулись далеко не все. Первый военный опыт доставался нам дорогой ценой. Необходимо было перестраиваться, менять тактику ведения боев бомбардировочной авиации. От этого зависели итоги битв и жизни людей.
Что не так
В начале войны бомбардировщики вылетали на задания «соло», полагаясь на собственные силы, что в корне неправильно. Бомбардировщики, по идее, должны сопровождаться истребителями группы прикрытия. По мнению Каравацкого, чтобы предотвратить потери тяжелой авиации, крайне важно добиться, чтобы истребители сопровождали их на маршруте до цели и обратно. Понимание этого, в итоге, дошло и до высшего руководства. 6 августа генерал П. Ф. Жигарев разослал по эскадрильям следующее распоряжение:
«Имеются случаи, когда бомбардировочная авиация летает без прикрытия истребителей, вследствие чего большие потери».
После этого сообщения категорически запрещалось летать на боевые задания без прикрытия. Однако к этому времени 35-я дивизия Каравацкого уже совершила 420 боевых самолетовылетов. Ни в одном из них бомбардировщики не сопровождались истребителями. Потери были велики.
P.S.
Выполнить указание Жигарева было не так-то просто, ведь истребители тоже несли серьёзные потери. В итоге, начало войны ознаменовалось большим уроном для тяжёлой и легкой авиации. Тем не менее, уже к августу проблема была осознана, и постепенно началось налаживание правильных полетов, когда бомбардировщики и истребители действовали как единое целое.
Спасибо, что дочитали до конца, если понравилось - ставьте лайк и вместе продолжим изучать мемуары Каравацкого.