Давайте сразу обозначим: роли - это наши социальные идентичности, они используются для адаптации в обществе, маски - это прикрытие наших травм, используются и для социума, и для самих себя, чтобы хоть как-то выдерживать #действительность .
Лично я не вижу ничего дурного ни в ролях, ни в масках, и даже то, что мы иногда заигрываемся в роли - ок, так есть, так бывает, чего уж тут.
Когда мы видим на ком-то маску (прикрытие травм), то как правило, это распознаётся, чувствуется. Однако когда мы сами прикрываем маской свои травмы, то не всегда даём себе отчёт в этом.
#Травмы отверженного и покинутого формируются в самом раннем возрасте, отверженного - может начать формироваться ещё до рождения, если ребёнок, который должен родиться - случайный, нежеланный или не “того пола”. Травма покинутого организовывается, если ребёнок часто и надолго остаётся один или родители его бросают, умирают. Подробно и глубоко про травму отвержения я рассказывал здесь .
Какие же психологические маски мы можем начать надевать на себя, если носим в себе травму отверженного? Поскольку это #травма , закладывающая одну из самых мощных деструктивных программ “я не имею право на существование”, то камуфлировать в своём собственном мироощущении эту травму мы будем, как ни странно, не бравадой и внешне пренебрежительным отношением к окружающим, а так называемой маской беглеца. Из-за всепронизывающего страха быть отвергнутым, подкреплённого сравнениями не в собственную пользу с другими, беглец либо сам превентивно отвергает, либо не может выстроить никакие отношения ни с кем и ни в каком смысле, постоянно убегая от любых эмоциональных связей.
Маска, свойственная людям с травмой покинутого - маска #зависимости . Людям, сросшимся с маской зависимости, необходимо всегда получать поддержку от других (другого), они избыточно привязаны к друзьям, к коллегам, им, как никому, важно быть принятыми кем-то, они словно кричат: будьте со мной, видьте меня, отражайте меня!
Пограничная организация личности может сформироваться, если эти две травмы сочетаются. Подобное сочетание может даже стать причиной пограничного расстройства личности, но это другая серьёзная тема.
#Травма униженного возникает тоже в самом раннем возрасте, от 1 до 3 лет, когда ребёнок сталкивается с непереносимым стыдом (и страхом этого стыда) значимого другого (чаще матери) за него самого. То есть, матери стыдно за ребёнка, за то, какой он. Мать в этих случаях размещает свой #непереносимый стыд в младенце, позоря его. Само это слово - “позор”, оно присутствует в лексике матери постоянно, вспомните себя в детстве, как часто вы слышали это слово от значимых других? Маска, служащая человеку с травмой унижения - маска страдальца, её ещё называют маской мазохиста.
Этой маске свойственна позиция “назло маме отморожу уши”, наказывание себя за собственный страх стать причиной позора и испытать стыд, за невозможность позволить себе злость в адрес той фигуры- искажения. Очень аутогрессивная маска.
В возрасте от 2 до 4 лет ребёнок может столкнуться с чем-то, что воспримет как предательство. Важно понимать, что травма - это результат опыта, сильнейшего эмоционального переживания, с которым психический аппарат на момент прохождения опыта не способен был справиться. Ребёнок может пораниться обо что угодно, однако если #значимые другие обладают чуткостью, внутренней зрелостью и не находятся в конфликте, то с большой долей вероятности психический аппарат малыша будет справляться с эпизодами, которые другой ребёнок, формирующейся в менее здоровой среде, проживает как предательство. Если травма предательства всё же имеет место быть, то в игру вступает маска контроля.
Человеку с маской контролирующего сложнее всего обнаружть собственную уязвимость, он требователен по отношению к другим (и при этом заявляет, что прежде всего требователен к себе), подвержен вспышкам гнева, гипер-ответственен, создаёт образ важного и сильного. Обратная сторона этой маски - отсутствие контакта с собственными чувствами грусти, застенчивости, боли, тоски, растерянности.
Если ребёнок не может проявлять и выражать себя без того, чтобы значимые другие тут же не начинали выставлять ему оценки, то формируется травма несправедливости. Если родители холодны, высмеивают, критикуют самовыражение малыша, преисполнены директивности и “воспитательности”, особенно в части естественных творческих проявлений ребёнка, не способны уважать его, то добро пожаловать в возможную травму несправедливости и в последующую маску жёсткости, негибкости, её ещё называют маской ригидности.
Маске негибкости свойственен фокус на самосовершенствовании, непозволении себе быть “неправильным”, напряжённость, от людей с этой маской можно часто слышать слова о том, как жаль, что в сутках всего 24 часа, они демонстрируют (так им проще), в том числе, и себе самим, как бы нехватку времени, им важно заслужить что-то хорошее, быть достойным. Обратная сторона маски - ранимость, уязвимость, непозволение себе несовершенства.
Любые маски - это, конечно, #психологические защиты . И не столько от внешнего мира, сколько от осознания собственной уязвимости, ранимости, несовершенства... Не стану призывать сбрасывать маски, отказываться от защит и т.п., тем более когда мы действительно травмированы.
Однако если начать быть более к себе внимательными, бережными, учиться слышать себя, прийти, возможно, в терапию, то потребность в бесконечном ношении масок будет растворяться, уступая место чему-то новому: всеобъемлющему принятию себя.
#эдуард ильин
#новый год 2022