Середина декабря 1987 года, я лежу в детской больнице, из ноздрей у меня торчат трубочки, через которые закапывают лекарства и промывают нос.
Скоро новый год, медсестра принесла в палату дождики и стопку белой бумаги, раздала всем ножницы и сказала, что мы будем вырезать снежинки и украшать ими окна.
Пока вырезали, песни разные новогодние вспоминали, пели и стихи рассказывали. А я возьми, да ляпни: "У меня папа поэт, сам стихи пишет" и прочитала им про поросёнка, который ел в гостях. Об этом я писала в статье
Всем понравилось, но больше всех медсестре. "Хорошее, - говорит, - стихотворение. Ну раз папа у тебя поэт, то и ты нам что-нибудь сочинишь и на ёлке новогодней расскажешь".
А у меня таланта в этом деле нет, нет дара поэтического. Но надо, значит надо. Взяла лист бумаги и начала творить, прямо как Незнайка из Цветочного города. Спустя два часа родились четыре строчки:
С новым годом все врачи,
С Новым годом дети,
С Новым годом годом все-все-все,
Все на белом свете
И на этом я успокоилась, посчитав свой "шедевр" законченным и весьма гениальным.
А через неделю действительно была ёлка, с Дедом Морозом, в которого нарядили молоденького медбрата Борю и подарками.
Я вышла к ёлке и на одном дыхании с выражением прочитала своё стихотворение. Получила конфету и маленького пластмассового пупсика, завёрнуто в какую-то цветастую тряпочку.
Праздник закончился быстро: одна общая песня и хоровод. А потом мы пошли в столовую есть противную перловую кашу. Я сидела, ковыряла её ложкой и думала: "Неужели я здесь останусь и в новогоднюю ночь, и родители меня не заберут, если я не успею вылечиться". И слёзы сами из глаз капали, прямо в тарелку, отчего каша становилась немного вкуснее.
Меня выписали 31 декабря утром, на улице был мороз, и мы с мамой поехали домой на такси. Пока ехали, я разглядывала из окна машины новогодний город, ёлки, и на душе у меня было очень радостно.
Как только зашли в квартиру, я бросилась к клетке с любимым попугайчиком Петрушей, тем самым, про которого я писала в статье
и трёхэтажно его отматерила. Мама, конечно, была в шоке. Ну ещё больше её потрясли стихи про зверей, которые я ей рассказала, очень нецензурные стихи. Их в больницу детдомовцы принесли, и вся палата выучила, не только я, некоторые даже в тетрадочку записали.
Пока я стихи читала, и мама падала в обморок, сготовились праздничные манты. Я и раньше их любила, но после перловой и манной каши они показались пищей богов. Наелась я тогда от души, даже живот заболел, и спать завалилась в своей мягкой постели, а не на казённой кровати с панцирной сеткой и жутким пропахшим лекарствами матрасе.
Когда я проснулась, было уже пять вечера, на улице темно, включили гирлянду, и ощущение счастье, стало ещё сильнее. Мама дала мне три мандарина, но я пока не хотела есть и спрятала их глубоко под матрац, чтобы никто не нашёл и не утащил, это меня так жизнь научила за долгих три недели пребывания в больнице.
В зале уже стояла новогодняя пихта. Как она пахла! Как ни в один Новый год. А под ней стояли пакеты с моими подарками. Впервые я не знала, что там, их покупали, когда я была на лечении, и я не успела найти и посмотреть. Это было так необычно и так чудесно, что сердце просто выпрыгивало из груди. Хорошо хоть ждать оставалось совсем недолго.
В девять вечера мне наконец-то разрешили открыть подарки. Их было много: игрушки, раскраски, но самым ценным для меня были книги "Жёлтый туман" и "Тайна заброшенного замка" Александра Волкова. Я прямо под ёлкой начала читать. И к ночи уже прочитала одну книгу, а другую на следующий день.
Впереди были каникулы и мой двенадцатый день рождения. Праздники только начинались и я ощущала себя самым счастливым ребёнком на свете.
#новый год #новогодние праздники #счастье #новогодние подарки