Я шагала домой, но не сильно мне и хотелось туда идти. Сейчас, став взрослой и умной женщиной, я понимаю, насколько тогда мою жизнь регулировали гормоны. Гормоны, которые много веков сопровождали беременных женщин, и благодаря которым женщина не только беременела, но и вынашивала ребёнка, а так же искала защиту от этого мира, спрятавшись за спиной мужчины. Вот эти гормоны в то утро и вели меня домой, а я просто не сопротивлялась. Потому что надо было определиться с тем, насколько я мать одиночка.
Удивилась я прямо в коридоре. В углу стояла ёлка! Кто это расчувствовался? Но это точно не мать, она давно с этим завязала! А кто? Ну скорее всего Витька, а кто ещё. Ну , в принципе, чудненько, не надо бежать на рынок и искать ёлки, ёлка уже стоит в углу. Я разделась, переоделась и полезла на антресоли доставать новогодние принадлежности. Вообще я любила наряжать ёлку, поэтому все у меня получалось ловко и слаженно. Ёлочку засунула в ведро с землёй, выровняла, поставила в угол, осталось нарядить.
С этим тоже проблем не было, раз, раз, гирлянда, раз, раз, игрушки, раз, раз, макушка, раз, раз, мишура. Вот и все готово. Убрали на антресоли пустые коробки, подмели мусор. Можно идти смотреть что есть в холодильнике. В холодильнике было все. Мы же с мамулей ещё неделю назад закупили. Ну значит ставим варить картошку, яйца, мясо, свёклу, и начинаем потихоньку строгать то, что до завтра может дожить без последствий. А , ещё холодец надо поставить варить, чтобы до вечера все от костей отвалилось.
Вот на этом моменте приготовления к празднику, домой явилась моя мамуля. Прям с порога она рассказала мне, что уже несколько дней меня тут Витька караулит, трезвый, как стекло, корректный и вежливый. Что она даже склонна думать, что он осознал свою вину, меру, степень, глубину. Так что мне надо подумать, как дальше жить. Она почему то ничего не спрашивала про беременность, хотя я последний раз из этой квартиры ушла на приём к врачу-гинекологу. Ну да бог с ним, мама интересный персонаж, да и к тому же , рожать то не ей.
Мамуля переоделась, помыла руки и пошла в кухню, помогать мне. Вообще, мать моя , женщина, кулинаром была посредственным. А вот булки и блины у неё получались шикарные. Поэтому я заставила её тереть на тёрке то, что можно было потереть. Так убытков от неё было меньше. Мы работали руками и языками. Мать читала мне лекцию о моих загулах. Она давно меня знала, и догадывалась где я была, и чем занималась. Я слушала и думала о том, почему меня все учат. Но не могла же я заговорить с матерью о кексе и моих пристрастиях. Она бы меня не поняла. Поэтому я работала ножом и молчала.
И тут затрезвонил звонок, дверной конечно. И конечно это был Витя. Я открыла ему дверь и рассматривала этого товарища. Ах ты боже мой, сколько всего принёс то, и спиртное тоже! Ну проходите, гости дорогие! Он разделся, и пошёл старым путем. Притянул меня к себе и протянул свои ручки к запретные местам. Наивный. Он даже не предполагал, насколько продуктивно было моё последнее общение с мужчиной, и пока у меня нет желания даже портить воспоминания о том, что было три дня назад .
Поэтому я отстранилась от него, чем дала понять, что ночевать он будет не в моей постели. Тогда я впервые увидела на его лице зловещее выражение, которое говорило о том, что мне припомнят моё поведение. Но тогда я была ещё свободной птицей, не успевшей испугаться физического насилия, поэтому мне было плевать на его лицо. Пусть радуется,что когда то вообще к телу допустили.