Я наклонился вперед как раз в самый неподходящий момент.

Я наклонился вперед как раз в самый неподходящий момент. Шальное течение подхватило меня сзади, и я потерял равновесие. В какой-то момент я стоял в пятой части от воды. В следующее мгновение я оказался на глубине нескольких футов. Я открыл глаза и посмотрел вверх, чтобы увидеть залитую солнцем поверхность Тайна, поднимающуюся все выше и выше вне досягаемости. По привычке я набрал полную грудь воздуха, прежде чем мое лицо коснулось воды, и у меня все еще были навыки пловца. Но Тайн-это не тот бассейн с подогревом, который я держал в своем главном дворце. А возраст есть возраст, этого нельзя отрицать. Я не мог найти в своих руках силы, чтобы не погрузиться еще глубже в эти холодные, черные глубины. Было ли сейчас подходящее время для молитвы? Я помню, как подумал, когда у меня заболела грудь.

Но время пришло, и время прошло. Я снова оказался на одной из песчаных отмелей, таща за волосы теперь уже потерявшего сознание Беду.

Там меня ждала пара монахов постарше. Бросая испуганные взгляды на что-то позади меня, они встали на колени и помогли нам выбраться. Мне это было нужно. Без воды, которая поддерживала бы меня, я бы упал прямо вниз. Они пытались забрать меня и отвезти обратно в монастырь. Но я зашел так далеко. Я не собирался уходить, пока не закончу.

Беда неподвижно лежал на берегу реки рядом со мной. Его глаза были закрыты, лицо сморщенное и слегка посиневшее.

"Боги", – поправился монах и перешел на латынь, – " Дьявол забрал его, о Учитель. Ангел опоздал. Он осенил себя Крестным знамением. - Возвращайся в монастырь. Твое тело все посинело от холода.

"Думаю, еще никуда не увезли", - огрызнулась я ему в ответ удивительно ясным голосом. ‘Уложи мальчика на живот". Я опустился на колени над Бедой, всякое ощущение того, насколько я замерз и окоченел, исчезло из моего основного внимания. Я потянулась к лишенной плоти белой коже его верхней части тела и надавила обеими руками. Я надавил изо всех сил, и еще раз изо всех сил, как будто я был слугой, пекущим хлеб. Снова и снова я нажимал, пока мне не показалось, что мое бешено колотящееся сердце просто остановится.