Вообще, сейчас лидирующую позицию на благодатной ниве псевдоистории (под видом настоящей) занимает Борис Акунин с своей «Историей Российского государства», но лет 15 назад «гремели» Александр Бушков и Александр Буровский с циклом «Россия, которой не было». Они, впрочем, продолжают выпускать книги.
Первые две части «России, которой не было» я читал неоднократно – как развлекательное для себя чтиво, очень уж там смешные вещи попадаются, а уж какая ненависть к «московитам» … Идея дать развернутый ответ на данные произведения ко мне пришла еще в те времена, когда этот ответ негде было публиковать. Но потихоньку начну, со второй книги. Большей частью, насколько я понимаю, она принадлежит перу именно А. Буровского, а не А. Бушкова. А это важно – так как беллетристу А. Бушкову некоторые ляпы все же простительны, а вот автору, который имеет профильное образование, увы, нет.
«Густой историографический туман висит над огромным периодом русской истории. Я решил написать эту книгу, чтобы хоть немного рассеять этот туман…»
Это заключительные слова к предисловию. Но уже в нем А. Буровский начинает напускать как можно больше тумана.
«Когда Девлет-Гирей в 1570 году сжег Москву и было убито от 50 тысяч человек до 500 (колоссальное различие в оценках доказывает одно — никто, как всегда, не считал), при подходе татар Иван IV бежал в Серпухов, потом в Александровскую слободу и, наконец, в Ростов.»
Нашествие Девлет-Гирея – одна из самых черных страниц нашей истории. Странно, что писатель-историк не помнит, что произошло оно в 1571-году, а не в 1570-ом. По поводу наших потерь, что же А. Буровский до Джайлса Флетчера не дошел – у него так и все 800 тысяч в записках «О государстве Русском». Движения Ивана Грозного из Москвы и правда … туманны. То есть при нашествии крымских татар, Грозный по мнению Буровского, находясь, по-видимому, в Москве бежит сначала строго на юг – в Серпухов (как раз в сторону откуда идут татары), а потом уже на северо-восток? Какой-то чудной маршрут для бегства. А дело то вот в чем – умышленно беру монографию, не симпатизирующую Ивану Грозному, Зимин А.А. «Опричнина»:
«14 сентября пришло известие из Соловы, что Девлет-Гирей с царевичем идет на Тулу и Дедилов. Поэтому 16 сентября царь с опричным войском выехал из Слободы в Серпухов. Поскольку эти сведения оказались недостоверными, то царь решил осенью «на берег» самому не ездить. 22 сентября Иван IV из Серпухова направился в Каширу, затем в монастырь Николы Зарайского в Коломну и, наконец, в излюбленную им Слободу.»
Оказывается, именно здесь, в 1570-ом, никакого бегства не было – напротив, царь выезжал навстречу врагу.
«Сын и наследник Ивана Калиты, Симеон Гордый (1341—1353), сумел избежать дробления Московского княжества: подписал договор с братьями о том, что удельные князья не будут отделять свои владения от владений Москвы… Симеон даже держал одного из своих братьев в тюрьме, и не за преступление, а так… на всякий случай. А то… характер у него плохой: вдруг восстанет?»
Вот опять с датами путаница – Симеон стал князем в 1340 году. Подобного рода ошибки встречаются на протяжении всего текста Буровского. Но гораздо интересней другое – а какого именно брата, Симеон держал в темнице? У него их всего двое – Иван Красный (он в нашей историографии фигурирует как Иван II) и Андрей Серпуховский. Так как ссылки на источники нет, придется уж самому искать держал ли Симеон брата в тюрьме, а то как-то это не очень известно.
А вот интересный пассаж – сравнение православия и католицизма. Первое, конечно же, очень дремучее.
«Помню, я сопровождал по Сибири двух пожилых немцев… В деревне, в доме, где надо было ночевать, я стал подробно рассказывать, кто где должен жить в русской усадьбе (банники, домовые, овинники и прочие). И вот эти немолодые, рассудительные, очень практичные люди, в молодости видевшие войну, люди, прожившие всю жизнь на уединенной ферме, где полагаться можно было только на самих себя, эти люди не на шутку испугались… Впрочем, Ильза чуть позже не преминула спросить, крещен ли я и верю ли в Бога.»
Контекст – видите, видите сколько в православии от язычества? А вот у них нет такого! Хм, ну вообще-то если бы иностранцы (особенно немцы) после фольклорного рассказа, поинтересовались у меня, насчет того христианин ли я… я бы очень удивился. И, немного подумав бы, спросил – а как насчет пасхального зайца? Объясните мне, откуда он у вас взялся? Как там в «Южном Парке» - «Какая связь между Иисусом, умершим за наши грехи и кроликом, прячущим яйца? Вам не кажется, что здесь пропущена какая-то важная деталь?»
Так вот, эрудированный немец в этом гипотетическом разговоре, должен усмехнуться и сказать – «ну, ладно, один-один». Так как «пасхальный» зайчик (знакомый нам по американским фильмам) «пришел» в США не откуда-нибудь, а именно из древнегерманских языческих верований, с немецкими же поселенцами. Это к вопросу заимствования из языческих времен в разных культурах.
«В VII—Х веках ислам наступал — и в числе прочего завоевал 70% территории огромной Византийской империи. В XI—XV веках ислам только оборонялся, вел позиционные войны на своей собственной территории, а католический мир лихо наносил ему удары.»
Нет, удары конечно, были. Но как не вспомнить еще из школьных времен – «Наш час пришел – за ратью рать, Святую землю покидать», куда же делись государства крестоносцев если в этот период ислам «только оборонялся»? Кстати, о крестоносцах. Одна из причин почему мавританская Испания так долго продержалась, при своем удивительном государственном устройстве, так это то, что Реконкиста велась силами только пиренейских христианских королевств. А католический мир лихо наносил удары самому себе.
Против одного из известных воинов Реконкисты – арагонского короля Педро III, Папский престол объявил самый настоящий крестовый поход. А все потому что Римскому папе были более близки Капетинги – с помощью которых папство уничтожило Гогенштауфенов, на дочери одного из них был женат Педро III. В глазах Римского папы все заслуги арагонского короля перед христианским миром, меркли рядом с таким ненавидимым им родством.
И это пока еще только наиболее запавшие в память пассажи из «России, которой не было».