Я зашла в номер, и прямо в одежде завалилась на шикарную двуспальную кровать. Это теперь можно купить все, что хочешь, а тогда такую кровать я могла увидеть только в гостиничном номере. Поэтому я не только на неё смотрела, но и мяла белое атласное покрывало своим кожаным финским пальто. Свои сапожки я все таки аккуратно сняла. Толя заразился моим рас@издяйством и лёг рядом. Мы лежали на белой шикарной кровати в зимней одежде, на которую осела вся сажа города Иркутска, и нам доставляло это удовольствие.
А потом мы скатились с этой кровати, и я ползком убегала от Толиного внимания. А Толя катал меня по полу, ка кмячик, и таскал меня за ногу, если покатить не получалось. Нас так затянули эти детские игры, что успокоились мы только тогда, когда мое пальтишко припечалилось от наших упражнений.
Потом мы все таки решили встать, потому что наше лежание рядом, даже в скафандрах, было чревато. Толя помог мне раздеться, разобрал мою сумку и пошёл накрывать стол, на котором действительно был мой любимый торт " Таллин". А меня интересовал вопрос, касающийся мужчин. Вот почему Толик, который мне никто, ничего от меня не требует, и окружает меня заботой и вниманием, не напрягая какими то обязанностями, а Витька, который , по сути, мне тоже никто, загнул меня как хотел? Но наверное, тогда для меня был важен только ответ, но не суть.
Мы все распаковали, приготовились к завтрашнему институту, и тут Толя увидел торчащую из под моей белой водолазки синюю шею. Он резко собрался и ушёл. Я даже не успела спросить, куда, зачем и надолго ли. А я подошла к окну и стала смотреть на улицу Ленина, по которой ещё шли редкие пешеходы и ехали троллейбусы. Я не дергалась и не волновалась от того, что Толя ушёл молча. В нем я была уверена, на Гену он совершенно не походил. Но по жизни такие мужчины попадаются почему то очень редко.
Вернулся он минут через сорок. В одной руке он нёс кочан капусты , под мышкой , растительное масло, а в другой руке был маленький бумажный пакетик. Мне стало смешно от такого натюрморта. А он просто и безапеляционно сказал:"Раздевайся!", я удивилась и спросила:"Совсем?", ответ был ожидаемым: "Да". Оказывается это были средства от синяков, капуста, и в пакетике-бодяга. Я медленно раздевалась, а Толя готовил снадобья. Бодягу надо было разбодяжить растительным маслом, а капустные листы заварить в кипятке.
Он так сосредоточенно и ответственно это делал, что был не похож сам на себя. Я даже подумала о том, что я совсем не знаю этого мужчину. Ну а я то была готова, что сказали, то и сделала. И в тру@елях и лифчике сидела на широкой атласной кровати. Я не знаю, чем мне вчера попало во груди, но она была наполовину сине чёрная, и в этот момент я думала, что придётся снять верхний предмет нижнего белья, для того, чтобы наложить компресс. Уж сильно много площади придётся реанимировать. Пока я размышляла, Толя все приготовил и оглянулся, чтобы оценить степень моей готовности .
По его глазам я сразу же поняла, что первыми будут совсем не компрессы. А он до последнего не мог разрешить себе просто отключиться. Ведь он пришёл избавлять меня от синяков, а о чем в итоге он думает? Да не может он ни о чем думать, по глазам было видно. В итоге, он подошёл к кровати со своими полуфабрикатами для синяков, поставил их на прикроватную тумбочку, прошептал:"Прости", и впился в мои губы! Вот это его "прости", было прямо выстрелом в сердце. Мля, умнее ничего не придумал?
Ну и что делать, как дальше жить, если все начинания заканчиваются подобным образом? Мы опять лежали рядом и ржали, Толя в почти верхней одежде, а я без ничего! Но нам обоим было просто замечательно. И ещё в этом был один плюс, теперь я была р@здета так, как надо, был доступ ко всем синяками.