Я сидел перед блюдом из медведя. Из ребрышек медведя. Внутри меня, кирпичик за кирпичиком, вырастала стена из сомнений. И по поводу Антона, и по поводу медведя. Ноздри сами собой втягивали соблазнительный запах приправ и жаренного мяса. Рептильная часть мозга нашептывала «Съешь! Вкусно! Впрок…», а вот совесть мне говорила: «Это же медведь – красивый и умный зверь». Перед глазами мелькнул образ медвежонка на велосипеде в цирке: ищущий мокрый нос, смешные длинные когти поверх руля...и юбочка из тюля. Мой воображаемый медвежонок улыбался, потому что ему нравилось кататься.
Я отодвинул тарелку с медвежатиной, а рюмки водки придвинул. Наколол на вилку перепелиное яйцо. «Ну, Светлана, за ваше здоровье! И со свиданьицем!» Хлопнул рюмашку, закусил гладким и влажным перепелиным яичком.
Только Маклин ошибся насчет существования рептильной части, грубо разделив наш мозг всего на три части. Мы сложнее. Маклин ошибся… Точно ошибся? Вот почему так хочется сожрать медведя? Я переставил ребрышки в конец стола, подальше, чтобы не дай бог, теория Маклина не подтвердилась.
Я накинулся на омуля с картошкой. Омуль – рыба. Омуля можно. Вкуснотища! Наполнил вторую рюмку. И тут заметил, что на меня с любопытством смотрит девушка. Она сидела в компании трех парней через два столика. Заметив, что я на нее смотрю, тут же отвела взгляд. Эта, так называемая, приват-зона простреливалась со всех сторон. Что-то во взгляде девушки мне не понравилось. Я махом выпил вторую рюмочку. И тут же услышал короткое «ух» и сдержанный смех. Я закусил кусочком муксуна. Перевел взгляд на стол весельчаков. Они делали вид, что не смотрят на меня. Но вот с другого стороны на меня украдкой бросил взгляд молодой человек. Я налил третью.
«Три рюмки» – это правило я соблюдал уже семь лет. Первая – это «обожгло», вторая «завело», третья «развлекло». А после четвертой: «Прощай Егор, здорова Спица!» И последовательность ускорялась как на перемотке: подняло, понесло, привлекло, вовлекло, снесло, в табло, подвело, повлекло, развезло…и…в конце...хамло. Вовремя остановиться значит победить, не начиная сражения!
Ну-ка проверим. Я поднес третью рюмку ко рту и замер, взял, так сказать, паузу по Станиславскому. Глядя в центр стола, перевел внутреннее внимание в периферийную зону зрения. Зря что ли учился этому на третьем курсе?!
Точно. Пол зала малолеток глазело на меня. Вот, Егор, уже на третьей рюмке ты оказался на арене цирка. Раньше для этого нужно было семь и больше. Не хватало только юбочки из тюля, хотя я же мальчик, значит не юбочки, а шутовского воротничка с бубенцами! Ап! Я опрокинул рюмку в алчущий рот. Зал хмыкнул, захихикал, и еще немного… заулюлюкал бы. Я довольно откинулся назад и закрыл глаза. Медвежонок улыбался. Медвежонку это нравилось.
Что же все это значит? Антон ускакал, нагрубив мне. Светочка теперь вовсе не Светочка, а Стальная куропатка. Пиджак с металлическим отливом! Антона под каблук. Гостю «Сибирского отвала»! Официант: «Что изволите, Светлана Николаевна?» Суров звонит не Антону, и даже не… как его там?.. полковнику Федченко… а сразу Светлане Николаевне. Когда успела дикая амазонка превратиться из ассистентки в царицу? Прекрасную и соблазнительную, нужно сказать.
А главное… Стальная куропатка солгала медвежонку. Обманула гостя. Подогрела, ослепила, надула… в произвольном порядке. Но зачем?
А может, сидит Антоха сейчас в карцере, на голом полу, безвольно свесив голову на грудь. А я тут кушаю карпаччо из оленины и жру водку. Хор-р-рош друг! Хрена я от сюда теперь уеду, Антон! Ты хотел отвести от меня беду? Нагрубил, чтобы я плюнул на все и вернулся в Москву? Нет уж, дудки! Я иду, Антон! Вот сейчас открою глаза и вперед!
– Извините, вам плохо! – услышал я совсем рядом детский голос.
– Мне хорошо, – ответил я, медленно открывая глаза.
Передо мной стояли два молодых человека. Тот, что повыше казался старше.
– Вы наш новый «поверхностник»?
Вот и началось. Нарывается мелюзга на скандал.
– Кто вы? И чего от меня хотите?
– Извините. Мы не представились. Меня зовут Тимофей, а вот его Данька. Мы тут недавно. Мы с Данькой поспорили. Он говорит, что вы новый преподаватель по «Жизни на поверхности», а я считаю, что вы «квантовик». – Он посмотрел на меня и уточнил: – Преподаватель «Квантовой теории поля».
– Пойдём. – промямлил, тот, что поменьше. – Говорил же тебе, не надо подходить… – Он, переминался с ноги на ногу.
Высокого я узнал. Это тот парень, с которым поздоровался Антон, когда мы выходили из лаборатории.
– Как твоя кошка? – спросил я, обращаясь к Тимофею.
– Вы узнали меня, – заулыбался он. – А это не кошка!
– Как же не кошка? Я же точно помню на руках у тебя черную кошку.
– Это кот! Эрвин. Мы его назвали в честь Шрёдингера.
– Вот как? – я посмотрел на них повнимательней.
Тимофей – с пышной черной шевелюрой, высокий и худой. В наше время к таким легко прилипало кличка «каланча». Данька наоборот, подпадал под кличку «бегемот». Такой после гормонального взрыва, вытянется и превратиться в грозу всех девчонок. Пацаны, как пацаны. Лет по шестнадцать-пятнадцать. Напутали, наверное, что-то.
– Садитесь ребята.
– Да неудобно как-то…
– Садитесь, садитесь.
Мальчишки сели. Я поискал глазами официанта. Из глубины зала появилась фигура в белой рубашке и фартуке поверх. Игорек, совершенно точно, был проинструктирован и следил за мной издалека. Я махнул ему рукой подзывая.
– Что-нибудь еще? – сказал он, подойдя к нашему столику.
– Будьте добры, уберите все со стола…
– Что-то не так? Вам не понравилось?
– Нет, нет, Игорь. Все отлично. Все очень вкусно. Но не могли бы вы все убрать и принести десерт. – Я незаметно показал глазами на мальчишек. – Думаю с горячим можно закончить.
– О! Я понял вас. Сейчас все сделаем, – он ловко сложил тарелки на согнутую в локте руку, в другую взял графин. И ушел. Молодчина этот Игорь.
– Ну, так как поживает кот Эрвин? – обратился я к Тиме.
– Прекрасно. Он у нас кот-ученый! Как у Пушкина: «И днем и ночью кот-ученый… Все ходит по цепи кругом». – Тима в азарте привстал со стула и налег локтями и животом на стол. – Эрвин — это не простой кот. Он настоящий ученый! Мы с ним вместе столько научных экспериментов провели! Если бы существовали звания для зверей, то его можно было бы назвать: доктор наук – котофей Эрвин!
Данька хихикнул.
– Боюсь, что Пушкин имел ввиду совсем другое. Его кот к науке никакого отношения не имел. Просто волшебный, говорящий кот, — я говорил, а мальчишки зачарованно слушали, будто это я говорящий кот. – А слово «ученый» у Пушкина означало «мудрый», «умеющий читать».
– Ого. А наш не умеет читать.
Подошел Игорь, убрал остальное со стола и выставил три вазочки с мороженым. Мальчишки убрали руки со стола, и, кажется, засмущались.
– Большое спасибо, Игорь. – сказал я.
– Здесь мороженое обычное, - показав на две вазочки с белыми шариками. – А здесь, из набора «Сибирский отвал» с шоколадным наполнителем. – Игорь посмотрел на меня и приподнял обе брови. – Приятного аппетита.
Он ушел, оставив меня в недоумении.
– Угощайтесь, – сказал я, подвигая мороженое к ним поближе. На всякий случай только с белыми шариками. Себе взял из «Сибирского отвала». Вдруг к шоколадному наполнителю полагается ликер. Я абсолютно не понял, что обозначают поднятые две брови. Я смотрю, у них тут целый набор знаков бровями.
– Данька ты выиграл! Он – поверхностник!
– Угу, – буркнул Данька, отправляя первую ложку мороженого в рот.
– Ребята, вы не должны говорить об мне в третьем лице. Я сижу с вами. Это неприлично.
– Точно, поверхностник! – восхищенно сказал Тима.
– Тима! – сказал я, как можно строже. – Вы должны все мне объяснить. Иначе все это звучит обидно и неуважительно.
– Простите, – сказал Тима усаживаясь словно за парту. Данька тоже бросил есть мороженное, выпрямил спину и сложил руки на столе.
– Начинайте, – разрешил я.
– Мы были в кафе, когда вы вошли со Светланой Николаевной. Я вас сразу узнал. Я вас видел с Антоном Павловичем на этаже «Квантовой механики». Поэтому я решил, что вы «квантовик». А Данька заметил, что вы выпили раствор этанола. И он подумал, что вы совсем недавно прибыли с поверхности. У нас как раз «поверхностника» перевели в Иоффинск…
– Постой. Что значит прибыл с поверхности? И я не совсем понял про этанол.
Ребята переглянулись.
– У нас не принято пить этанол. Взрослые называют это «сухим законом». Мы не знаем почему сухим. Антоним к слову «сухой» слово – «мокрый», но антоним нам ничего не разъяснил. Мы думаем, что это фразеологизм с поверхности, – отвечал, как на уроке, Тима. – Вы проделали этот эксперимент с этанолом трижды. Для науки самопожертвование это нормально. Понять как этанолы действуют на кору головного мозга…
– Сколько вам лет? – перебил я Тимофея.
Они опять переглянулись.
– Мне двенадцать, а Даньке одиннадцать.
– Непохоже. Выглядите вы гораздо старше.
– А вы когда прибыли сюда? – медленно проговорил Тима.
– Что за вопрос?
– Мы просто думали, что вы уже прошли ритуал посвящения. Вы же с Антоном Павловичем… – Тима заметно скис, а Данька отодвинул мороженное и начал выбираться из-за стола.
– А это имеет значение?
– Вы извините нас, нам пора, – сказал Тима часто моргая глазами. Он поднялся. – Правда, извините. Мы не хотели. До свиданья. – Он быстро пошел к выходу, в спешке стукнувшись о стул с посетителем.
– До свиданья, – буркнул я себе под нос, провожая их взглядом.
Данька буквально выбегал из кафе. За ним вылетел и Тима.
Сбежали. Вот это да! Что ж все сегодня от меня бегают! Что со мной не так? Может я плохо пахну? Я на автомате потянул носом воздух, попеременно поворачиваясь из стороны в сторону. Вроде все в пределах допустимого… Так в чем же дело?! Какого черта!!! Что так напугало пацанов?
Я зачерпнул ложкой мороженное. Сунул в рот. Посмаковал. Снова зачерпнул. Опять посмаковал, пытаясь найти хоть что-нибудь необычное. Мороженное как мороженое… с шоколадной крошкой. Никакого ликера. Чуть жирновато. Я тщательно размешал все мороженное в вазочке, как невеста, которая ищет обручальное кольцо, зная, что жених сделает предложение. Пусто. Кольца нет. Тьфу ты! Причем здесь кольцо?! Самое обычное мороженое.
Сухой закон. Вот почему на меня так таращились. Зачем же Светлана Николаевна…Поверхостник. Этанол. Антон. Мальчишки соврали мне на счет своего возраста и явно о чем-то проболтались. Ритуал посвящения…Зоркий официант… Особое мороженное гостю… Вот оно! Это звенья одной цепи.
Я незаметно сплюнул мороженое обратно. Надеюсь, доза снотворного или психоделики не смертельная… Или что они там мне добавили в десерт? Нужно скорее к воде. Я быстро встал и направился туда, откуда появился прошлый раз Игорь. Он тут же отреагировал и пошел навстречу.
– Где у вас туалет? – вполголоса спросил я.
– На противоположенной стороне, видите, там стоит ширма рядом с торшером? За ширмой вход в туалет.
– Спасибо.
Я шел не торопясь, с достоинством, не подавая вида, что я догадался насчет мороженного. Каждый шаг мог оказаться последним. Желудок и кишечник пока молчали.
Зайдя за ширму, я рванул к раковине, стал жадно пить воду прямо из-под крана. Потом кинулся в ближайшую кабинку, склонился над унитазом и засунул плацы в рот, взывая рвоту. Через секунду меня начало рвать. В ответ на мое «боа!!!» в туалете раздались голоса:
– Вам плохо? – спросил первый.
– Скорую бы, – тут же предложил второй.
– После этанола и не такое бывает! Некоторые слепнут!
– Что ты несешь! Товарищ, скорую вызвать?
– Не надо! Все в порядке. Это просто аллергия на этанол! Нужно было выяснить! Теперь все понятно. – размеренно ответил я.
– Наш человек! Настоящий ученый!
– Да идите вы все!!! – чуть не сорвался я, но вовремя опомнился и добавил: – Оставьте меня пожалуйста.
В туалете стало тихо. Я вышел. Прополоскал рот. Посмотрел на себя в зеркало. Небритая рожа с красными глазами. На алкаша похож, а не на ученого. Хотя кто их разберёт этих ученых. И с такой-то мордой я встретил Светлану. Нужно привести себя в порядок, пока я жив. А то не ровен час отравят…
Снадобье уже должно было проявить себя. Тут мне пришла в голову мысль. А если бы мальчишки не подошли? Я бы мог не заказать десерт. Но про сухой закон, про возраст, про Антона, про этот ритуал – это же все вранье.
Думай Егор! Что не так? Медвежьи ребрышки. Вот что я не ел совсем. В них точно могло быть снотворное или еще какая-нибудь гадость. Они точно рассчитывали, что я съем ребрышки. А когда с ребрышками не получилось, подослали пацанов. Стоп. Я мог бы и не заказать десерт! Бегаю по кругу. А может, все было отравлено. У-у-уххх!
Заговариваешься ты, Егор. Пацаны то хорошие, добрые. Видать этанол бахнул в голову. Последний год был просто ужасным. Нервы никуда не годятся! Нужно успокоится. Всему найдется объяснение. Поспать. Нулевой этаж. Секретарь. Она все устроит.
Я еще раз глянул на себя в зеркало. Небритая рожа подмигнула мне… Теперь вся кафешка, наверное, знает, как я испытывал на себе этанол. Меня ждет выход на сцену при софитах: раскланяюсь, поправлю невидимую бабочку на шее под общие аплодисменты.
Я вышел из-за ширмы в зал. Никому до меня не было дела. Ну кроме Игоря. Он ждал меня:
– Все в порядке?
– Да. Норм. Спасибо Игорь за все. Мне пора.
Я хотел пройти мимо него к выходу, но Игорь взглядом остановил меня.
– Егор Сергеевич… мы не знали про аллергию…вы простите нас. Я надеюсь, у вас нет претензий.
Я пристально посмотрел на него:
– Светлана Николаевна ни о чем не узнает. Если вы об этом.
– Спасибо.
– Не за что. До свидания, Игорь.
– До свидания Егор Сергеевич.
Я направился к выходу.
Стальная куропатка.
Ероха, Спица и Светлана.
Портос и идальго.
Света и тьма.
Тьма и свет.
#читать фантастику
#читать фантастику онлайн #научная фантастика