Генка рано уехал из посёлка на заработки в город. Как только закончил школу, так и нанялся на крупный завод рабочим. Правда, пришлось пройти стажировку и испытательный срок. Но с этим парень справился. В те далёкие годы в советском государстве ценились трудовые руки и было время, когда рабочие получали больше инженера. И профессия инженера считалась нищенской и бесперспективной.
Генка по натуре был хвастливым парнем. Он вырос в бедной многодетной семье, где хвастать-то было и нечем. Родители работали не покладая рук в колхозе, и дома держали, как и все сельские труженики свой скот, имели большой огород, покос и картофельное поле.
Отец рад был, что Генка стал городским и стал жить в заводском общежитии. Батя говорил сыну:
- Может, сынок, тебе не так придётся пахать, как мы пашем. В городе проще. Быстрее в люди выйдешь, только трудись – не ленись.
Генка трудился, вскоре получил квалификацию – разряд. Он ездил по выходным домой и там, за посиделками с роднёй и друзьями взахлёб рассказывал про завод, про хорошую зарплату, про удобства в общежитии. Немного и приукрашивал, конечно, чтобы похвалиться.
Вскоре Генка женился, им с женой дали отдельную комнату в семейном общежитии завода, а при хорошем стаже обещали в будущем и квартиру. Генка записался в очередь на жилплощадь и старательно работал.
Домой ему всё меньше хотелось ездить, потому что всегда нужно было помогать родителям – в деревне заботы и дела не кончаются, то одно надо сделать, то другое. И Гена всё реже посещал посёлок или его визиты становились короче. Посидит за столом с товарищами и с семьёй, похвалится в очередной раз, покуражится - и домой.
Отец вздыхал, чувствуя, как переменился сын. И как-то раз сказал об этом жене. Мать Генки, любя своего сына, не поддержала мужа, сказав, что в городе жизнь другая и люди становятся другими. И ничего, знать так и положено.
Когда Генка с женой и сынишкой получили квартиру, то пригласил на новоселье и родню, и друзей. Гуляли целый день, новосёлы принимали подарки. Генка снова хвалился, а товарищи скромно помалкивали и кивали. Они тоже не стояли на месте, только трудились много больше в колхозе, имели дома, скотину, машины. И всё это тоже своим трудом. Но Генка почему-то свою городскую жизнь теперь ставил превыше сельской, хоть напрямую не заявлял об этом, но по всему было понятно, что именно он имеет ввиду.
Вскоре и товарищи перестали с ним общаться. Было им неприятно его снисходительное отношение. Так и хотелось спросить: а сам-то ты откуда?
А Генку понесло. Он начал обставлять свою квартиру. Но всё бы ничего, но, желая как можно быстрее достичь комфорта, он набрал кредитов и наделал долгов. И телевизор последней марки, и магнитофон, и ковры, и мебель… За всё нужно было платить годами. Жена ничего не могла с ним поделать. Только отдадут долг, как тут же снова занимает.
И, приезжая к родителям, снова застолья с выпивкой и неизменная хвастня. А выпивать Гена стал всё чаще. Скромная и тихая жена плакала, уговаривала мужа бросать пить, пока не поздно, но он отмахивался от её уговоров, расхваливая теперь самого себя, как хорошего хозяина и мужика с силой воли.
На работе у Генки зарплата уже не росла. Приходили молодые образованные кадры, а Генка всё также стоял на одном процессе, не желая учиться и продвигаться дальше. Несколько раз он прогуливал даже из-за пьянки. Его лишали премий, заработок упал.
Но Гена занимал и занимал у знакомых и приятелей. Только теперь не на мебель или покупки сыну, а на бутылки. Жена осмелилась и стала отбирать у него зарплату, так он наделал столько долгов по району, что отдавать потом приходилось ей же самой.
Плача, женщина умоляла соседей и приятелей не давать мужу в долг. Кто-то так и делал, а кто-то не мог отказать Генке. Домой к родителям Гена ездил теперь нечасто. Не хотел слушать упрёки матери и отца. Отец пенял матери на то, что она воспитала Генку мягко и не давала его пороть и наказывать за шалости, когда маленький был. А мать сердилась на сноху, что, мол, та не влияет на мужа правильно, не может его держать в руках.
В конце концов, Генка бросил работу на заводе и стал перебиваться случайными шабашками. Кому ремонт поможет сделать, кому мебель разгрузить.
Мать и отец стали старыми, уехал Генка к ним в деревню, чтобы не слышать упрёки жены, и не видеть её слёзы, оставив её отдавать его долги.
В деревне он сидел во дворе или на кухне, нехотя помогал родителям по хозяйству, почти как в детстве.
Школьные товарищи про себя посмеивались, мол, и где же наш городской ухарь и молодец? Всю жизнь всех учил как надо жить, а сам в конце концов и спился. Оставил несчастной жене в городе кучу долгов и сбежал от позора в деревню.
Из деревни Генка так и не вернулся. Жена его обратно не брала. А родители в полной мере ощутили на старости лет, что такое сын-пьяница.
- Тот, на которого возлагали надежды – и подвёл. Слава Богу, другие ребята наши работают и не балуют со спиртным, живут, более или менее, прилично, - говорила мать.
- Да… - поддакивал отец. – А всё бахвальство его довело до ручки. И мы, старые дураки, слушали его россказни. Не пресекали. Вот он и вознёсся до небес. Крыша и поехала. Богатый, успешный, хитрее всех. Богатенький Буратино…
- Ну, ладно. Что теперь делать. Пусть с нами живёт. Хоть воды подаст нам, коли заболеем.
- Смотри, кабы ты ему воды не носила. Пить он меньше не стал. Ну, хоть сам подрабатывает, где может… Ох, Боже ты упаси.
Мать шла к иконе и молилась. А Генка спал за занавеской, храпя на весь дом…
И сколько таких Генок по городам и сёлам России? Сколько таких матерей и одиноких жён? Беда да и только...
Спасибо за ЛАЙК, ПОДПИСКУ, отзывы. Поделитесь, пожалуйста, статьёй!
До новых встреч, друзья!