Каждое временное удостоверение к награде во время войны было бланком строгой отчётности. В этой части дедушка рассказывает историю одного еврея, который сделал ошибку в одном бланке, за что был послан командиром полка на передний край.
Автор воспоминаний - Ходунов Сергей Федотович 1915 года рождения. Время написания - 1980-е годы.
Предыдущая часть: Как помощник начальника штаба полка по личному составу получил обманом медаль "За оборону Москвы". Часть 31
Старший лейтенант Краснер
В декабре месяце 1944 года отделом кадров дивизии к нам был направлен заведующим учёта офицерского состава старший лейтенант Краснер, по национальности еврей. У нас вакантных - свободных мест не было, была полная укомплектованность. На этой работе был старшина Мигда, в прошлом учитель. В период оккупации он был на оккупированной местности.
И когда я принял отдел, органы смерш поставили вопрос, чтобы в штабе старшина Мигда не служил. Данных, что он служил у немцев, не было. Как работник он хорошо выполнял свои обязанности, и я не торопился освободить его от должности.
В это время мы получили полный вещевой мешок наградных знаков от "Медали за боевые заслуги" до "Ордена Ленина". Награды пришли личному составу полка за активные действия по расширению Наревского плацдарма. Самой кропотливой работой в этих случаях было выписать временные удостоверения к наградам и подготовить отчёт о вручении наград, один экземпляр которых шёл по инстанции и в Президиум Верховного Совета СССР.
Причём удостоверение должно выписываться с абсолютной точностью фамилии, имени, отчества награждённого, чтобы ни одна буква не была искажена или написала по-другому, чем в наградных документах. Например, фамилию Ходунов нельзя написать Хадунов или Худунов.
При оформлении документов Краснер неправильно написал чью-то фамилию и начал подтирать. Тёр до тех пор, пока на бланке появилась дырка. Бланк был испорчен, а он относится к документам строгой отчётности.
Чтобы списать этот бланк, документ должен пройти на подпись от командиров полка, дивизии, корпуса, командующих армией, командующего фронтом. Только после этого в Президиуме Верховного Совета СССР погашался номер этого удостоверения. Дело в том, что на фронте погибало много награждённых и любым орденом можно было завладеть. Главное было иметь документ к награде.
Я вынужден был о порче документа-бланка докладывать командиру полка, который после моего доклада пришёл в бешенство, рассвирепел и приказал послать Краснера командиром взвода на передний край. Когда об этом я сказал Краснеру, у последнего наступил шок. Сперва по лицу пошли белые пятна, потом сменились на красные, губы начали трястись.
Когда Краснер немного успокоился и смог проговорить, то спрашивает меня, а что можно сделать? Я ответил, что лично сам ничего сделать не могу, и что помочь может только заместитель командира полка по тылу капитан Альперт, по национальности тоже еврей, ему нужен завделопроизводством в хозяйственную часть. Но надо чтобы Альперт сам договаривался с командиром полка. Краснер бегом побежал к Альперту.
Примерно через час идёт Альперт, заходит ко мне в блиндаж и спрашивает, что ты тут надумал, разве "два француза" уживутся. Я сказал, что если сможет уговорить командира полка, чтобы разрешил к тебе направить Краснера.
Примерно через час заходит снова ко мне Альперт и говорит, пиши приказ, я договорился. Так решилась судьба Краснера. До конца службы в полку, до увольнения он служил в хозяйственной части, был благодарен мне, да по-видимому и сейчас нередко вспоминает меня. На переднем крае всё равно от него пользы не получилось бы. Скорее всего, что он тоже заболел бы, как Гутман-Петров.
Продолжение следует... (14 января 1945 года)