еврейки, прошедшей несколько фашистских лагерей, пианистки, оставшейся без пальцев, учительницы немецкого языка, общественного лица Даугавпилса. Гроб был закрыт, лица мы не видали, Прощаясь с прахом мученицы и больной мучительницы. Обиженная уходила — без наград, без орденов-медалей, Заставив думать о судьбе своей — учительнице. Она учила нас подвижничеству: правде И бескорыстию. Но сама, поставив себя в центр всего, Неволила нас балансировать на телефонном проводе - И мы срывались, из апостольства впадая в менторство. Я в языках — и не в одном немецком — швах. А в человеческом — готовился к сыновьей роли. Не дождалась. Врачи: «Ну, сердце ее в швах. Рубец к рубцу». Рекорд перенесенных болей. Боль боли — рознь. Но боли нету боле Единоперстия бесперстных. - Вы согласны, Дочь Исаака (двинского, не иерусалимского)? - В ответ услышалось: «О, наконец нас двое!» (В могиле, рядом, муж ее любимый — Коля)… ...Господь, освободи нас всех от свинского - Каких бы ни были кровей и рас мы… О сердце че