Я был ОЧЕНЬ зол и, взяв Гарри с собой, сразу же отправился по адресу, который дал мне старый негодяй.

"Я был ОЧЕНЬ зол и, взяв Гарри с собой, сразу же отправился по

адресу, который дал мне старый негодяй, в грязный двор на Ганновер-стрит

Там никогда не жил такой человек, и мой седовласый святой был

обманщиком. Гарри смеялся надо мной, а мама запретила мне приводить в дом больше

воров, и девочки ужасно ругались.

"Ну, я оправился от шока и, ничуть не смутившись, отправился к

маленькой ирландке, которая продает яблоки на Коммон, - не к толстой, тощей

, с прилавка возле Уэст-стрит, а к высохшей, которая

сидит у тропинки, кивая на старую корзину с шестью яблоками и

четырьмя палочками конфет в ней. Кажется, никто никогда ничего не покупает, но

она сидит там и доверяет добрым душам, время от времени роняющим десятицентовик

; она выглядит такой слабой и несчастной, "на холодной, холодной земле".

"Она сказала мне еще одна грустная сказка быть в одиночестве и не в состоянии работать,

и как разбудить в стране-grewl, без нар-стоит АВ плоть на мне

кости, и ради бога дай мне thrifle в капе дыхание

АВ loife в плохом души, с горьким трудная зима из-за меня, и

попросите цыпленка или ребенка сделать поворот руки.' Я не очень верил в

нее, помня о своем другом надувательстве, но мне было жаль старую мамочку; поэтому я

купил немного чая, сахара и шаль и обычно давал ей свои случайные

пенни, когда проходил мимо. Я никогда не рассказывал дома, как они смеялись над моими

попытками быть благотворительными.