5 июля 1943 года на центральном участке советско-германского фронта началось масштабное наступление немецких войск, имевшее конечной целью ликвидацию "Курского выступа" и нанесение противостоящим силам Красной армии таких потерь, которые исключали бы в дальнейшем для советской стороны возможность активных действий на следующие несколько месяцев. Одной из особенностей этого сражения стала беспрецедентная концентрация воздушных сил, выделенных для обеспечения операции - за все время Восточной кампании Люфтваффе еще ни разу не задействовали столько боевых самолетов на сравнительно небольшом по протяженности участке фронта. Советское командование противопоставило противнику еще большую по численности группировку, всерьез рассчитывая на быстрое завоевание превосходства в небе над "Курской дугой". На северном фасе эту задачу должна была решать 16-я воздушная армия, входившая в состав Центрального фронта. На южном - 2-я воздушная армия при поддержке части сил 17-й воздушной армии.
К 1 июля 1943 года в составе 2-й воздушной армии насчитывалось 1073 самолета, что уже создавало численное равенство с сосредоточенными для поддержки наступления на южном фланге Курского выступа силами 8-го авиакорпуса, располагавшего 1100 самолетами. А с учетом того, что в сражении на том направлении с советской стороны с самого начала участвовал еще и 3-й смешанный авиакорпус 17-й воздушной армии, советские ВВС имели ощутимый перевес над противником. Однако для того, чтобы с успехом вести борьбу за господство в воздухе, одного только количественного преимущества было недостаточно. И что касалось качественной стороны, то здесь советская авиация проигрывала Люфтваффе практически по всем позициям, притом самым серьезным образом. Возможности боевой техники, подготовка личного состава, культура штабной работы, управление действиями авиационных частей и соединений - все это находилось у немцев на более высоком уровне, и ход боевых действий стал тому ярким доказательством. С первого же дня Курской битвы Люфтваффе решительно завладели инициативой и не упускали ее вплоть до момента прекращения операции "Цитадель".
Официальная статистика, которую вели в советских штабах, создавала впечатление, что дела идут хоть и не без проблем, но в целом вполне благополучно. Так, за первые пять дней сражения 2-я воздушная армия потеряла по всем причинам 260 самолетов, при этом ее авиаторам было засчитано 548 вражеских самолетов, якобы сбитых в воздушных боях, и еще 34 уничтоженных и поврежденных на аэродромах. Однако подобная оценка собственных достижений являлась крайне оптимистичной. Если обратиться к данным германской стороны, то согласно им за тот же период 8-й авиакорпус Люфтваффе потерял по всем причинам, как безвозвратно, так и серьезно поврежденными, 152 самолета. С учетом того, что помимо 2-й воздушной армии этому авиакорпусу противостояли еще и части 17-й воздушной армии, можно прийти к заключению, что реальная результативность советских летчиков была в разы ниже официально декларируемой.
Занимавшиеся аналитической работой советские военные специалисты, конечно, не имели доступа к информации о действительных потерях противника, но все же не слишком обманывались относительно эффективности боевой работы своей авиации. Ответ на вопрос о том, кто на самом деле владеет господством в воздухе и инициативой, был слишком очевиден. Это сразу вызывало ряд нареканий в первую очередь в адрес истребителей, поскольку именно они должны были нести основную тяжесть борьбы за воздушное доминирование. Так, 10 июля 1943 года старший офицер Генерального штаба Красной армии при штабе 2-й воздушной армии подполковник Иван Кузьмичев направил на имя начальника Оперативного управления Генерального штаба генерал-лейтенанта Сергея Штеменко доклад за № 031, в котором подверг подробному критическому разбору действия истребительных частей армии и особенно их командиров:
"С 16:00 4 июля 1943 года авиация противника начала активную боевую работу массированными действиями бомбардировщиков по переднему краю наших наземных войск на участке 6-й гвардейской армии. С 16:00 до 20:00 бомбардировочная авиация произвела до 400 самолето-вылетов. С 04:00 5 июля 1943 года, с началом наступления, бомбардировочная авиация противника группами от 20 до 120 самолетов произвела мощную авиационную подготовку переднего края на узком участке фронта. В течение одного часа, с 04:00 до 05:00, произведено 400 самолето-вылетов. За день 5 июля 1943 года противник сделал 2700 самолето-вылетов.
Начиная с 4 июля 1943 года авиация противника массированно и планомерно наносила удары по переднему краю наших наземных войск в тесном взаимодействии с бронетанковыми и механизированными войсками. Наша истребительная авиация, ведущая борьбу за завоевание господства в воздухе, поставленную задачу не выполнила. Имея в начальный период численное превосходство в истребителях, мы не сумели удержать инициативу в воздухе в своих руках. Противник вытеснил нас со своей территории и перенес все воздушные бои и сражения на территорию наших войск. Хотя авиация противника и несла большие потери, она свои задачи выполняла.
В большинстве случаев над полем боя численное превосходство в истребителях было на нашей стороне. И, несмотря на это, противник в ряде случаев безнаказанно бомбардировал наши войска. Наши истребители летали очень много, жгли бесчисленное количество горючего (только за 5 июля 1943 года сделано 907 самолето-вылетов истребителей), затрачивали большие физические усилия, отдельные летчики проявляли подлинный героизм в борьбе, и все же господство и превосходство в воздухе оставалось на стороне противника.
Причинами неудовлетворительной боевой работы истребительной авиации явилось следующее:
1. Плохое управление воздушными боями в воздухе и над полем боя с земли
Сеть радионаведения и управления истребителями не была организована, а радиостанция, находящаяся на участке 6-й гвардейской армии, оказалась неисправной. Командиры 8-й гвардейской истребительной авиадивизии полковник Ларушкин и 205-й истребительной авиадивизии полковник Немцевич, выехавшие 5 июля 1943 года к радиостанциям наведения для управления по радио истребителями над полем боя, ничего существенного сделать не смогли. Они оказались в качестве наблюдателей, а не руководителей своей авиации. Так, в день напряженных воздушных боев 5 июля 1943 года командиры 8-й гвардейской и 205-й истребительных авиадивизий своей истребительной авиацией не командовали ни с земли над полем боя, ни со штаба, ни с воздуха. Это не могло не сказаться на исходе воздушных боев и сражений.
Штаб воздушной армии и штабы истребительных корпусов, зная об отсутствии радиосети наведения и управления авиацией над полем боя, не приняли решительных мер и инициативы в организации сети радионаведения и управления. Таким образом, истребительная авиация в ответственные моменты воздушных боев не управлялась по радио с земли над полем боя. Летчики не слышали голос с земли, не ощущали помощи и поддержки в бою от своего командования.
Хуже еще, что управление воздушными боями приняло чисто кабинетный характер. Командиры истребительных корпусов и дивизий, их помощники и заместители в бой не летают, не видят, что происходит в воздухе и как дерутся летчики. Правильно реагировать на ход воздушных событий они не могли и делать выводы о действиях своих истребителей были не в состоянии.
Управление по радио воздушными боями с командных пунктов штабов, отдаленных от поля боя на 50 - 60 километров, создавало ненужную нервозность летчикам при ведении воздушных боев, дезориентировало их в воздушной обстановке и в содержании выполняемой задачи. Получив с постов воздушного наблюдения, оповещения и связи сообщение о том, что противник большими группами бомбит наши войска в районе, где нет наших истребителей, с радиостанции командного пункта штаба дивизии или корпуса перенацеливают истребителей, которые покидают заданный район и идут на отражение бомбардировщиков врага по радиовызову в новый район. Как правило, в таких случаях встреча истребителей с бомбардировщиками противника происходит редко.
Рыская из района в район, истребители не выполняют основной поставленной задачи, полученной перед вылетом, и вспомогательной, полученной по радио. Полеты получаются холостые, бесцельные, не дающие пользы в боевой работе, принося лишь большие материальные издержки государству.
2. Неподготовленность и неумение летного состава вести групповые воздушные бои и воздушные сражения
2-я воздушная армия 2 июля 1943 года получила богатый опыт массированных групповых воздушных боев в районе Курска. Этот опыт в частях и соединениях не обобщили, не изучили и выводов не сделали. Летный состав ни практически, ни теоретически не обучили тактике ведения массированных групповых воздушных боев. Наши летчики-истребители не научились наносить одновременный мощный массированный удар по крупным группам бомбардировщиков с целью расчленения их с последующим уничтожением. Удары по группам бомбардировщиков наносятся распыленно - как правило, парами и реже четверками.
После первых атак группы истребителей рассыпаются, взаимодействие между группами теряется и не восстанавливается. Все летают парами и даже поодиночке, дерутся в воздухе безо всякой взаимосвязи. Ведущие командуют своими группами слабо. Собрать группу летчиков они бессильны из-за плохой дисциплины в воздухе. 5 июля 1943 года Герой Советского Союза капитан Назаренко водил в бой группу Ла-5 в составе 12 самолетов. При атаке бомбардировщиков четверкой, остальные восемь Ла-5 927-го истребительного авиаполка не помогли ему в воздушном бою. Все его приказания не выполнялись, он вынужден был вести бой с численно превосходящим противником. Летчики в групповых боях не подчинены единой воле командира, и поэтому мы несем чрезвычайно большие потери, не нанося врагу ощутимого удара. Имеющиеся радиосредства на самолетах используются слабо.
3. Слабая тактическая подготовка летчиков-истребителей, отсутствие хитрости и тактических расчетов при ведении воздушных боев, недостаточный наступательный порыв истребителей
5 июля 1943 года в районе Короча 4 бомбардировщика Пе-2 под прикрытием 4 истребителей Як-1 встретились с двумя Ме-109. Чувствуя свое превосходство, наши летчики успокоились. Немцы, выбрав момент, одной атакой сбили два бомбардировщика и один истребитель, сами не имея потерь.
8 июля 1943 года наши 8 Як-1 при полете группой в районе Провороть встретили два Ме-109. Не приняв боевого порядка, эшелонированного по высоте, группа продолжала полет, не обращая внимания на два Ме-109, болтающихся в стороне. Уловив момент внезапности, немцы парой атаковали 8 Як-1, двумя атаками сбили 3 Як-1, сами потерь не имели.
Слабо отработана истребителями техника поиска противника. Часто при барражировании наших истребителей бомбардировщики противника в том же районе безнаказанно бомбят наши войска. 6 июля 1943 года в районе Яковлево патрулировали 12 Ла-5, в это время 18 Ю-88 начали бомбардировать шоссе Яковлево - Обоянь. Сколько ни пытались по радио навести истребителей на бомбардировщиков, результата не достигли.
Неудовлетворительно отработана тактика выхода истребителей из воздушного боя. Каждый выходит из боя, как ему заблагорассудится, нет общих выработанных принципиальных приемов выхода из боя. Выход из боя не прикрывается соседями, по причине чего мы несем большие потери.
Парность истребителей по-прежнему не сохраняется жестко. Стремясь иметь личную победу, ведомый, прикрывающий ведущего, атакует противника сам, оставляя ведущего одного, и, как следствие, пара, действующая поодиночке, беззащитна. Она становится жертвой истребителя противника.
Не воспитали ведомых летчиков ответственности за прикрытие своего ведущего, не рассматриваем потерю ведомым ведущего как тягчайшее нарушение воинской дисциплины. Не узаконили положение о том, что для того, чтобы заслужить право быть ведущим, необходимо сделать 75 - 100 отличных боевых вылетов ведомым на прикрытие своего ведущего.
Многие истребители не ищут активно боя, не проявляют дерзкого наступательного порыва, свойственного истребителям. Действуют чрезвычайно осторожно, с некоторой оглядкой и даже робостью. Не используют всю техническую мощь своего самолета. Пассивность в действиях превращает истребителей в беззащитных жалких куропаток. Такое явление сложилось в силу того, что наши истребители вели боевую работу над полем боя бесконтрольно со стороны авиационных командиров и штабов всех степеней. Не замечали отлично проведенных воздушных боев, заслуживающих внимания и уважения, не видели и безынициативных боев. И первое, и второе не становилось уроком для истребительных летных частей и соединений.
4. Оперативная ограниченность в использовании истребительной авиации и слабое планирование боевой работы истребительной авиации
Наши истребители ведут борьбу с бомбардировочной авиацией противника на своей территории, над своими войсками. Районы патрулирования истребителей редко выходят за границы линии боевого соприкосновения. Не высылаем патрули истребителей в глубину территории противника с целью уничтожения бомбардировочной авиации противника на его территории до подхода к линии боевого соприкосновения. Не внедряем свободные полеты истребителей-охотников на территорию противника с целью сковывания и отвлечения части сил истребительной авиации над его территорией и уничтожения бомбардировщиков, летающих одиночно и мелкими группами.
Технические возможности позволяют смело переносить действия наших истребителей на территорию противника, так как самолет-истребитель Ла-5 превосходит Ме-109Ф по своим летно-техническим данным и не уступает истребителю ФВ-190.
Имея задачей не допускать бомбардировщиков бомбить наши войска, задача истребителями выполняется весьма элементарно (патрулированием), без оперативного размаха и без изыскания новшеств в тактике и действиях истребительной авиации. Планирование боевой работы истребителей выражается в графиках патрулирования, а не в формах и методах ведения борьбы за господство в воздухе.
5. Штабы всех степеней оторвались от боевой работы истребительной авиации
Они слабо организуют боевую работу истребителей, не видят воздушных боев, не контролируют выполнение боевого задания истребителей, не делают оперативно-тактических выводов по проведенным воздушным боям и сражениям. Плохо изучают тактику авиации противника, не противопоставляют свою тактику тактике врага.
Вывод:
Истребительная авиация 2-й воздушной армии, имея количественное и качественное превосходство в истребителях перед противником, вследствие плохого управления, слабой работы штабов и недостаточной организованности не смогла завоевать господства и превосходства в воздухе, полностью отдала инициативу в воздухе в руки авиации противника, не заслужила своей работой любви и уважения наших наземных войск.
Мои мероприятия:
10 июля 1943 года обо всех недочетах истребительной авиации доложил командующему 2-й воздушной армией генерал-лейтенанту авиации Красовскому, а затем начальнику штаба военно-воздушных сил Красной армии генерал-полковнику авиации Худякову.
Генерал-полковник Худяков принял срочные меры к устранению недочетов:
а) Организовал сеть радионаведения и управления истребительной авиацией над полем боя.
б) Обязал командиров истребительных корпусов и дивизий лично управлять воздушными боями своей авиации над полем боя с выносных пунктов управления.
в) Отданы указания штабам об организации боевой работы истребительной авиации."