Из-за дальнего кедра бесшумно появился Аржан. Увидев Матвея и лежащего Остальца, алтаец широко улыбнулся и крикнул:
- Ты его взял, Матавей! Молодец!
- Аржан! – обрадовался и Матвей. – Ты один?
- Почему один? – Аржан подошел к товарищу, хлопнул его по плечу и устремил взгляд черных невозмутимых глаз на Остальца. – Не один. Орлика твоего привел.
Матвей облегченно выдохнул – теперь они быстро доберутся до деревни, а там и домой. Аржан тем временем присел перед Остальцом, осмотрел ногу.
- Хорошо попал, Матавей. А почему не в голову? Вот сюда – он сильно стукнул согнутым пальцем бандита между глаз. Тот зло ощерился, Аржан в ответ безмятежно улыбнулся и продолжил:
- Ты все правильно сделал, Матавей. Живого волка взять сложнее. И шкура его дороже. А этот волк матерый, злой.
Осталец сдавленно зарычал, сверля Аржана яростным взглядом.
- Хорошо смотрит, почти страшно – алтаец поднялся. – Приведу коней.
Матвей наскоро собрал нехитрый скарб, вывесил чуть в стороне от огня прокипяченные бинты, тщательно отмыл котелок. Он как раз закончил, когда невдалеке показался Аржан верхом на своем невысоком жеребце, ведя Орлика в поводу. Матвей, прихватив последнюю краюху хлеба, шагнул навстречу. Орлик заржал радостно и рванулся к Матвею, едва не уронив Аржана вместе с конем. Матвей скормил другу хлеб и поцеловал его в мягкий нос. Орлик положил голову Матвею на плечо и негромко всхрапывал, принимая ласку. Еще бы маму поскорей увидеть да Серко, а больше ничего и не надо…
Осталец ехал верхом на коне Аржана, сидя в седле боком, Матвей вел Орлика под уздцы, не желая трудить друга на крутой тропе. Пока шли, Аржан рассказывал о том, что было после того, как они разошлись в разные стороны:
- Я уже к обеду понял, что иду не туда, и пошел за Макаром. Тот тоже понял, что этот – кивок на Остальца – в другой стороне. Посоветовались и решили идти за тобой, стараясь держаться по разные стороны от твоего следа. Так что скоро и его встретим. А как ты его след нашел? После такого дождя… - он покачал головой.
- Тайгу послушал – улыбнулся Матвей. – Она и сказала. Я не знаю, как объяснить.
- Я знаю, не объясняй. Мне горы тоже говорят.
Матвей рассказал, как гнал Остальца, как тот пытался его обхитрить, как уходил по болоту. Только об одном он не стал говорить. О том, как, до боли сцепив зубы, увел прицел вниз. Как дрожал палец на спусковом крючке. Как сердце замерло на миг, когда прозвучал выстрел. О том, как почувствовал шлепок пули в плоть врага. И как проклинал себя за то, что не убил, хотя и знал, что убивать не станет. Но Аржан и так все понял.
- Знаешь, Матавей – он задумчиво жевал травинку – Я бы так не смог. Нет, догнал бы обязательно. И убил. Ты сильный.
Матвей ничего не ответил. Да и что тут ответишь?
К вечеру они вышли на обширную поляну, окруженную соснами вперемешку с осинами, черемухой и рябиной. Матвей совершенно не думал о дороге, доверившись Аржану, а тот вел их ведомой только ему дорогой. Матвей подозревал, что они немало срезали путь.
- Все замечаешь, хороший охотник – блеснул глазами Аржан. – Завтра к ночи будем в деревне.
Аржан, утомившийся за день, уже спал, привычно устроив голову на седле. Матвей пил чай, задумчиво глядя в огонь. Он только что закончил обработку раны Остальца, обильно умастив ее живицей и перевязав свежим бинтом.
- Почему ты меня не убил? Зачем оставил жить? Заботишься, рану перевязываешь, а? Думаешь, я не понимаю? Хочешь меня на суд везти, в город. Вези. Меня не расстреляют, понял?! А и расстреляют – все одно.
Осталец говорил исступленным шепотом, будто сам себя убеждал в том, что говорил. Матвей молча слушал, внимательно глядя на бандита, а тот не унимался:
- Страшно убивать, Матвей? Скажи мне, ты испугался? А ведь это не сложно, Матвей. Это рождается человек тяжело, а умирает легко. Вот ты скажи мне, что бы ты делал, если бы тогда был на стане? А я знаю! Ты бы дрался с нами до последнего. И умер бы. Как все они умерли. Они очень легко умирали, особенно бабы и мальцы.
Матвей стиснул зубы. Ярость вспыхнула в груди пожаром, кровь в висках застучала гулко, стиснутые кулаки побелели.
- Злишься? Это правильно, это хорошо. Зачем ты тащишь меня в город? Убей меня сейчас, здесь. Ведь я же мразь, убийца, Матвей! Боишься? Ты боишься! – Осталец хрипло захохотал, закинув голову и высоко задрав к звездам свою клочковатую спутанную, слипшуюся сосульками бороду.
Матвей вскочил и шагнул к Остальцу, словно какая-то неведомая сила подхватила и понесла его вперед. Он схватил бандита за горло, уставившись в его глаза мутным от ярости взглядом. Осталец смотрел ему в глаза и даже голову чуть откинул, чтобы Матвею было удобнее. Лицо его застыло жутковатой оскаленной маской, колючие серые глаза потемнели.
- Давай, дави меня. Ну! Чего ты ждешь? А хочешь так зарежь, вот он нож, под рукой.
Матвей выхватил нож, схватил Остальца за бороду и заломил его голову назад. Осталец облегченно закрыл глаза:
- Ну… не медли.
За спиной Матвея бесшумно возник Аржан. Он молча смотрел на бандита. Матвей повернул голову, посмотрел на Аржана, резко взмахнул ножом и отрезал Остальцу бороду под корень, отхватив порядочный кусок кожи. Брезгливо бросил бороду на землю, обтер нож об одежду Остальца, шумно выдохнул, унимая бешено расходившееся сердце.
Осталец болезненно охнул, вскинул руки к лицу, посмотрел на окровавленную ладонь и вдруг заорал, громко и зло:
- Почему?!! Почему?!!! Зачем я тебе?
Он в ярости заколотил кулаками по земле.
- Убей! Убей меня! Не можешь? Дай нож, я сам, сам!
Аржан сказал негромко:
- Страшно тебе. Это хорошо, когда страшно. Это Эрлик тебе душу рвет, к себе тебя зовет.
- Уйди от меня, нехристь! Уйди! Уйди-и-иии… - Осталец взвыл.
- Там у Эрлика тебя ждут все те, кого ты убил. Они поволокут твою душу в огонь, зацепят ржавыми от крови жлезными крючьями и поволокут. Эрлик любит таких, как ты.
Аржан ронял слова словно раскаленные ртутные капли, отблески костра плясали в его непроницаемо черных глазах, и Матвею стало жутко. Такой древней силой и страхом веяло от Аржана, что казалось, даже тайга вдруг отпрянула, раздалась в стороны, притихла.
Осталец затих, заворожено глядя на стоящего над ним алтайца. Кровь из подбородка тяжелыми каплями падала на его тяжко вздымавшуюся грудь, лицо стянуло гримасой. Он вдруг рванулся вперед, попытался выхватить нож из-за голенища у Аржана, но не вышло. Аржан легко отшагнул в сторону, схватил бандита за волосы и пнул в раненую ногу. Тот со сдавленным стоном упал на землю и застыл. Аржан повернул к Матвею невозмутимое лицо:
- Теперь я понял, Матавей. Его нельзя убивать. Он должен бояться.
Матвей молча смотрел в огонь. Говорить не хотелось совсем, внутри все застыло от боли. Люди и правда очень легко умирают...
Продолжение следует
Поддержать книгу и автора можно здесь 2202200793435098 Сбербанк