Они родились на крыше старого корпуса детского сада на юге у Чёрного моря. День их рождения приходился на лето и они хорошо помнили тебя счастливые дни детства, когда с ними играли дети отдыхающих и местные. Сестёр звали Мурка и Муська. Некому было придумывать длинные заковыристые имена, это возможно только для домашних кошек.
Брата Муськи и Мурки, Морсика, забрали когда ему было два месяца. Остальных же кошка мать "проводила" до того момента, как им исполнилось три с половиной луны и оставила, уйдя выше в город, на свою родину.
Два других брата кошечек ушли скитаться и "искать смысл жизни", ну так они выражались, вот и получилось, что сестрёнки остались совсем одни. Характеры у Муськи и Мурки были разные: Муся была порывистой, смелой, рассудительной, острой на язык, а Мурка – мягкой тихоней, сострадающей и честной. Муська и Мурка, не смотря на это, были дружны и понимали друг-друга с полуслова. Кошек сплачивала не только кровная связь но и тяжёлая жизнь.
Однажды весенним утром, когда уже миновала лютая зима, и сестрам было около года, Мурку заметили местная пожилая женщина и её муж. Кошка полюбилась добрым ласковым нравом и приятной яркой внешностью. Наконец вечером недели через три после этого знакомства уличную кошку решили забрать домой.
– Но как же моя сестра?! – мяукнула кошка, когда её сажали в мягкую переноску.
Однако никто не понял её слов. Мурку унесли. И вот на улице осталась одна, раздраженная такой несправедливостью Муська. Она недовольно расхаживала по влажным грязным улицам, думая о том, как жестока жизнь. Конечно, отчасти она винила в этом сестру. "Ты же обещала, что мы всегда будем вместе!" – думала она. И вскоре гнев её пылкого непосредственного существа дошёл до того, что она вспоминать не хотела о Мурке.
Кошка прожила всё лето словно одно мгновение. Её ничего не радовало, она думала только о том, как доказать, что она не хуже сестры. На ум ей пришёл один единственный способ – тоже стать домашней. И вновь она стала ластиться к людям, мурлыкать, заигрывать с запоздавшими вечерними прохожими.
И однажды её даже взяли домой... Правда, ненадолго, всего на неделю. Резкий и горячий нрав давал о себе знать, да и она насильно навязалась этим людям. Её вначале отправили в частный приют, но так как денег на содержание никто не выделял Муську опять пустили на "вольные хлеба".
Много всего произошло с бедной кошкой за эту долгую сырую зиму. Наконец снова потеплело, раскрылись липкие почки на голых крючковатых ветвях. Мир зажил вновь, и распустился как дивный многолетний цветок. Давно уже не таила на сестру обиду Муська, но людям она перестала доверять окончательно. Ей боязно было даже подходить к ним, хотя её никогда не били и не морили голодом. Просто воспоминание о том, что она была брошена не отпускало.
Каким образом, точно не известно, но когда служба отлова приехала в городишко кошку всё же отловили. И вновь она оказалась в приюте, правда уже в другом. Здесь хватало денег на её содержание, работники были ласковыми и чуткими. Наконец замкнутая в оковы душа Муськи расцвела и стала более покладистой.
Как-то в приют пришли те самые люди, муж и жена, хозяева Мурки. Они искали подругу своей двух годовалой питомице. Взгляд их привлекла, как две капли воды похожая на сестру Муся. Полностью утвердившись в схожстве не только внешнем, но теперь и нравственном, они решились забрать её из приюта.
И дома где-то около полудня вновь встретились две сестры. Слёзы капнули из глаз Муськи.
– Прости! – прошептала она, всхлипывая.