Товарищи не понимают. Да. Очень удивляются: как такое вообще можно писать? И зачем публиковать? Некоторые острить пытаются:
- В следующий раз расскажите, как сходили в булочную, про обстановку за прилавком и в очереди... (Игорь Тимофеев)
- "И я поехал домой" - самая интересная информация (Виктор Мартьянов)
Молодцы, одобряю, творческий подход. Хотя проще было бы просто посмотреть на название этого канала - "Дневник отчаянных пенсионеров" - и всё станет на свои места. Это просто дневник и ничего более. Дневник и подразумевает, что в нём человек пишет о том, куда сходит, что сделал, что видел, о чём подумал... Это не роман, не повесть, не художественное произведение. Бытовуха )
Вы скажете: а зачем эту бытовуху публиковать? Отвечу вопросом на вопрос: а почему нет? Есть люди, которым нравится читать чужие дневники. Нет в этом ничего необычного. Я сам такой. С большим интересом читаю чужие дневники, если, конечно, автор это позволяет. И о чем, думаете, там пишут Большие Люди? О большом и вечном? Ну нет же, обычные дела.
Вот, например, Лев Николаевич Толстой:
"8 июля. Ясная Поляна. 89. Встал в 6. Косил. Вернувшись, застал Ругина. Очень мил. Рассказал много хорошего. С ним косил. Потом приехал Обомелик и Гапгуды с Левой. Я немного горячо доказывал Обомелику глупость вспрыскиванья в кровь ессенции сушеных яиц свинок Браун Секара. Поразительна глупость. Многое хочется писать. Думал к комедии. Один из мужиков остряк. 8 часов, иду пить чай и спать. Думал дурно.
11 июля. Не встал рано от дождя. Пошел в 7. Уже косят. Отбил косу Ругину и целый день косил очень напряженно. Скосил все. Было весело. Дьяков приехал, а прежде его Урусов. ...Полудновали, я предложил кончившему есть и перекрестившемуся Степану картофеля с маслом. Он отказался, сказав, что сыт, и что через силу есть - грех. Кабы все знали это?! Лег в 11.
22 июля. Ясная Поляна. 1889. Встал поздно. Утро болтовня бесполезная - не дали заниматься. После завтрака пошел косить. Все уже убрано, только слепого полоска. Я скосил до обеда. Обед у Кузминских, обжорство грустное и гнусное. Как жалки. Я не могу им помочь. Впрочем, ходи я по миру, я еще меньше бы мог помочь им, чем теперь. Соня заперла Бульку, которая кусала собак, и из этого вышла неразрешимая путаница: выпустить? Оставить взаперти? Убить? Le non agir [Неделание (фр.)]. Лаотцы. Вечер в лапту и скука".
Хорошо, что мои критичные читатели не читали дневников Толстого. Заклевали бы Льва Николаевича, мол, кому интересно, во сколько ты встал и когда пошёл пить чай...
Александр Сергеевич Пушкин временами тоже вел дневник:
"1824. Ноября 19. Михайловское. Вышед из Лицея, я почти тотчас уехал в Псковскую деревню моей матери. Помню, как обрадовался сельской жизни, русской бане, клубнике и проч., но всё это нравилось мне недолго. Я любил и доныне люблю шум и толпу...
...попросил водки. Подали водку. Налив рюмку себе, велел он и мне поднести; я не поморщился — и тем, казалось, чрезвычайно одолжил старого арапа. Через четверть часа он опять попросил водки и повторил это раз 5 или 6 до обеда. Принесли... кушанья поставили..."
А вот из дневников Антона Павловича Чехова:
"В феврале проездом через Москву был у Л. Н. Толстого. Он был раздражен, резко отзывался о декадентах и часа полтора спорил с Б. Чичериным, который все время, как мне казалось, говорил глупости. Татьяна и Мария Львовны раскладывали пасьянс; обе, загадав о чем-то, попросили меня снять карты, и я каждой порознь показал пикового туза, и это их опечалило; в колоде случайно оказалось два пиковых туза...
Из Таганрога выехал 24-го авг. В Ростове ужинал с товарищем по гимназии Львом Волкенштейном, адвокатом, уже имеющим собственный дом и дачу в Кисловодске. Был в Нахичеване — какая перемена! Электричеством освещены все улицы. В Кисловодске на похоронах ген. Сафонова встреча с А. И. Чупровым, потом встреча в парке с А. Н. Веселовским, 28-го поездка на охоту с бароном Штейнгелем, ночевка на Бермамуте; холод и сильнейший ветер..."
В общем дневники как дневники, ничем не отличаются от записок любого обывателя. Правда, великие кроме того еще и замечательные книги писали. Толстой, например, в том же июле 1889 работал на Крейцеровой сонатой. А я вот не писатель. Так что же мне и дневник нельзя вести?