Было это в далёком, беззаботном детстве. Жили мы в южной республике, в частном доме, в деревне Теплоключенка. Дом стоял на острове, который огибала с двух сторон, могучая горная река, белая от порогов и перекатов. Вдоль берега росли густые заросли облепихи, оберегающей, своими острыми шипами, бесчисленные выводки фазанов.
Каждый день, просыпаясь и засыпая, я слышал резкие звуки, издаваемые этими птицами, которые проходили через мои детские уши, как тисками сжимали сердечко и где то в груди начинали, бешено крутиться, перехватывая дыхание. Много раз я видел, как несколько фазанов с шумом взлетали, и с характерным только для них звуком, тяжело перелетали с одного места на другое. У меня даже был свой наблюдательный пункт, на небольшой возвышенности, в невысоком шалашике из полыни. Часами я просиживал, наблюдая, как из кустов, по своим натоптанным тропам, выходят эти красивые и осторожные птицы. Самцы, не много поковырявшись в земле, резко поднимали голову и оглядывали местность, охраняя самок с выводками, которые, не отвлекаясь, клевали семена трав и насекомых. Набив зобы, они исчезали в густых зарослях до следующей кормёжки.
Наблюдая за ними, у меня в голове постоянно крутилась мысль, как их добыть? Дать первые уроки в охоте было не кому, отца уже два года не было, а мать больше волновало, как нас с сестрой одеть и накормить. В то время были очень популярны фильмы про индейцев, после которых мы изображали из себя краснокожих, воюющих с бледнолицыми. Для игр у меня был сделан лук из загнутой тонкой палочки и резинки, который стрелял не дальше пяти метров и стрелы из тонкого тальника высыхали и изгибались, в результате летели куда угодно, но только не в цель. Решил я сделать такой лук, с которым можно было бы охотиться. После многих не удачных экспериментов у меня стало постепенно получаться. Для самого лука я использовал заранее высушенную и ошкуренную, прямую палку черёмухи. Для тетивы взял капроновый шнур короче палки на треть, на котором по концам сделал две петельки. Для стрелы использовал штапик без сучков, тщательно обработанный наждачкой. Для стабилизации использовал гусиное перо, разрезанное пополам и вставленное в расщеп стрелы, после чего, стянутое медной проволокой с обеих сторон, чтобы трещина не пошла дальше с одной стороны и тетива не врезалась с другой. Наконечник был сделан из крышки консервной банки, скрученной в конус и по краям пробитый молотком до достаточно острого состояния. Получилось довольно не плохо, на расстоянии в 10 метров стрела насквозь пробивала картонную коробку. Сделав таких три стрелы, я был готов к охоте.
Для охоты мой наблюдательный пункт не подходил, пришлось сделать другой, поближе и без крыши. Получился скрадок высотой мне по пояс, с тремя стенками из уложенных длинных стеблей полыни между воткнутыми в землю палочками, что то похожее на плетень. Сквозь щели было достаточно хорошо видно место, на которое выходят птицы, а для стрельбы нужно было резко встать и выстрелить.
В преддверии утра долгожданной охоты мне не спалось. Фантазия рисовала огромных петухов, похожих на Жар-птицу, пронзенных прямо в сердце моей стрелой… Утро. Дождавшись, когда мать уйдёт на работу, я быстро соскочил с постели, оделся, взял своё оружие и помчался к речке, минут через десять я уже натянул тетиву, приготовил стрелы и залёг, стараясь не шевелиться и сдерживая разгоряченное дыхание. Уже несколько раз прозвучал крик фазана, где то совсем рядом, но ни кто не хотел выходить на эту полянку. Просидев пару часов, я поплёлся домой, настроение было испорчено. То же самое произошло и на второй и на третий день. Почему они не выходят? Переносить скрадок в другое место мне не хотелось, я просто решил несколько дней не ходить на охоту. Прошла неделя, каникулы подходили к концу, на горизонте замаячил третий класс…
Утром я встал вместе с матерью, позавтракал, оделся и потихоньку, скрываясь за высокой травой, пошёл к скрадку. Только я устроился, как по своей тропе вышли, сначала самец, потом две самочки с выводками на полянку и начали активно и деловито перекапывать землю, постоянно склевывая, что-то съедобное. Встав на одно колено и натянув лук, я медленно приподнял голову над изгородью, стараясь «удержать» самца кончиком стрелы. Когда он в очередной раз вытянулся вверх для осмотра, я выстрелил. Захлопали шумно крылья, поднялось облако пыли, закудахтали самочки, началась суматоха. Лёгким ветерком сдуло пыль и панику, всё стихло. На полянке лежал пробитый насквозь стрелой красивый, крупный петух…
Это был мой самый дорогой и не забываемый охотничий трофей, принесший столько счастья и радости, а главное огромное количество энергии, которую невозможно исчерпать за всю короткую человеческую жизнь.