Все что я помню о Наримане, -это его глаза. Редко найдешь человека, у которого глаза-это отражение души. Ясные, жгучие, живые глаза, в которых можно было прочесть все, что у него на сердце. Честные глаза. Эти глаза провожали меня на причале парома. Сколько было беспокойства и тревоги в этих глазах. И как глаза преобразились, словно сказали: “слава Богу”, когда я лихо взлетел на своей машине на палубу парома Баку-Красноводск. Тогда я уже был его сыном и отцом его первого внука. Но был еще глуп, молод и не осознавал тревоги глаз Наримана. Но они навсегда остались со мной. Он прощался со мной, и глаза говорили: береги, береги мою самую любимую дочь, мою Наилю. Смог ли я ответить тогда. Как мог старался, но шел по неправильному пути. Но видел глаза Наримана в глазах Наили. В добрых, унаследованных у своего отца глазах. Не знаю, почему Бог не наделил нас-азиатов такими глазами. Чувственным, добрым взглядом. Что-то божественное веяло из этой души и отражалось в его взоре. И Бог так рано забр