Самым легендарным и удачливым среди них был парень с позывным «Доберман». Он был настолько крут, что работал на этом маршруте с первого дня обороны КАПа. В то время, в мае, десантники, выбившие из Аэропорта первую «чеченскую орду», могли еще позволить себе утолять жажду не только и не столько водой, сколько казавшимися тогда неисчерпаемыми, или невыпиваемыми, ликеро-водочно-винно-пивными запасами местных «дьюти фри». Золотое было времечко.
Поддатый гарнизон старого терминала при этом очень завидовал не менее пьяному гарнизону нового терминала. Ведь в новом было сразу несколько «дьюти фри», а не один, как у них, да и выбор напитков был поинтересней. Доберман, не будь дураком, не трогался с места, пока не получал свою жидкую «пайку» — дежурный Jack Daniels, или, на худой конец, Camus, или, если уже совсем не катит, White horse.
Алексея, кстати говоря, в КАП тоже привез Доберман, успев между делом стрельнуть у него пару пачек Marlboro. Журналист не курил, но всегда в командировки (а он снимал по всему миру исключительно войну) возил с собой пару дежурных блоков. Потому что «давай закурим, товарищ, по одной» — и пошло-поехало, все кругом свои...
Алексея, кстати говоря, в КАП тоже привез Доберман, успев между делом стрельнуть у него пару пачек Marlboro. Журналист не курил, но всегда в командировки (а он снимал по всему миру исключительно войну) возил с собой пару дежурных блоков. Потому что «давай закурим, товарищ, по одной» — и пошло-поехало, все кругом свои...
Когда «чайки» уезжали по окончании выгрузки и загрузки, остающиеся киборги швыряли на поле несколько дымовых шашек и опрометью принимались собирать разбросанные повсюду предметы первой, второй и третьей необходимости.
Выпрыгнув из люка с включенной камерой, не обращая внимания на пальбу со всех сторон, Алексей начал снимать свою очередную войну. Он был в своей тарелке. Он был дома. После смерти Ксюши прежнего дома у него больше не было. Осталась одна война — мать родна. Здесь он снова будто выходил из наркоза. Ловил кайф. И снова жил...