В дни моего студенчества в ходу было такое шутливое определение культурного человека. Культурный человек знает разницу между Гоголем и Гегелем, Гегелем и Бебелем, Бебелем и Бабелем, Бабелем и кОбелем, кобелем и соответствующим животным женского пола. А некультурный человек знает только последнее.
В принципе, это был хотя и шутливый, но правильный подход, поскольку культура - это накопленный человечеством опыт (производственный, политический, интеллектуальный, художественный). И разносторонность этого опыта реально отражала степень включённости человека в этот мир, хотя бы и на самом поверхностном уровне. Если в сравнении, то это не знание экономической географии, а простое умение находить на карте. Но уже и это требует значительных интеллектуальных усилий.
В моей жизни был период, о котором я вспоминаю с ужасом и благодарностью. В нашем педагогическом вузе открыли новый факультет - художественно-графический (худ-граф называли его). До этого рисование и черчение в школе преподавали случайные люди, которых только могла найти школа для ведения этих уроков. Теперь должно было стать всё по другому. Но новых учителей ещё только нужно было самих выучить. И помимо практических навыков в живописи, графике и скульптуре эти новые учителя должны были получить знания педагогические (педагогика,история педагогики и методика преподавания), общественные (история КПСС, политэкономия и научный коммунизм) и знания по истории изобразительного искусства.
А специалистов по истории искусств в городе не было. Пошла баба в амбар, по коробу поскребла, по сусекам помела и нашла баба... меня.
Искусством я интересовался, репродукции коллекционировал, на обсуждения выставок ходил и свои мнения высказывал и даже как-то полгода работал в художественной галерее старшим научным сотрудником (так должность называлась, а на самом деле это была работа экскурсовода). Но самих шедевров мирового искусства своими глазами я не видел (это уже потом были командировки в Москву и Ленинград - в ГМИИ им. Пушкина и Третьяковку, в Эрмитаж и Русский музей), то курс был, естественно компилятивный. И оценивал произведения искусства я словами то Петра Петровича Гнедича, то Александра Николаевича Бенуа, то Игоря Эммануиловича Грабаря, то Николая Николаевича Пунина. Всеобщая история искусств на худ-графе преподавалась на всех пяти курсах, а меня позвали, когда первые студенты учились уже на третьем курсе, так что первым двум пришлось навёрстывать, и потому некоторые темы мне пришлось читать дважды.
За ночь я прочитывал всё, что писали по моей завтрашней теме Бенуа, Гнедич, Грабарь, Пунин (благо, что все они были в вузовской библиотеке), набрасывал план лекции и делал закладки на страницах, которые нужно было показать в эпидиаскопе. С утра шёл на лекции, выкладывал всё, что узнал за ночь, возвращался домой и вырубался до следующей ночной пытки. Это был тот ещё марафон. Но постепенно у меня стали возникать свои собственные оценки. И постепенно выработалось правило: если хочешь освоить какую-нибудь тему - возьмись прочитать по ней лекцию (формулировка моей жены).
Да, конечно, всего не узнаешь, но к этому надо стремиться. Да, конечно, всего не освоишь, но очень многое незаметно впитывается. Да, конечно, всего не расскажешь, но стремление поделиться в тебе вырастет.
Обнять необъятное, по-моему, очень благородное стремление. Потому что необъятное - это то, что выходит за пределы вещного мира, и существует только в том возвышенном мире духа с его бесконечным развитием. Вещи можно собрать, накопить, припрятать, подмять под себя. Можно собрать вещи и окуклиться. Не так буквально как Амвросий Амбруазович Выбегалло в "Понедельнике", но похоже. Любая вещь конечна. И потому никогда не сможет стать необъятной.
Ars longa, vita brevis est