В июне 1944 года дедушка получил назначение помощником начальника штаба полка в одну из дивизий, находящуюся в боях на реке Друть против города Рогачёв. О том, как добирался туда и что пришлось пережить.
Автор воспоминаний - мой дедушка Ходунов Сергей Федотович 1915 года рождения. Время написания - 1980-е годы.
Предыдущая часть: Встреча с мамой после четырёхлетней разлуки. Часть 27
В запасном полку
Запасной полк офицерского состава 1-го Белорусского фронта, где я находился примерно 1 месяц, располагался в 10 км от города Овруч Житомирской области в большом украинском селе. Строгого режима не было. Жили все по 2-3 человека в украинских хатах.
Я жил с одним старшим лейтенантом у 70-летних стариков. Хатка маленькая. Пол земляной. Всё было хорошо, за исключением блошиного вопроса. Блохи нас заедали. Средств борьбы против блох у нас не было и приходилось терпеть все невзгоды.
Точно не помню, 18 или 19 июня меня вызвали в штаб полка, и я получил назначение помощником начальника штаба полка в одну из дивизий, находящуюся в боях на реке Друть против города Рогачёв. Это примерно 80 км восточнее Бобруйска.
Города Рогачёв и Бобруйск были ещё у немцев. Добираться до места службы нужно было самостоятельно, это примерно около 250 км вдоль фронта на север. От Овруча до Калинковичей ехал товарным поездом, оборудованным для перевозки людей.
Подъезжая к городу Калинковичи, нам поезд обстрелял немецкий самолёт-разведчик. Поезд остановился, паровоз дал сигнал тревоги и все, кто ехали, немедленно по тревоге оставили поезд и отбежали в поле. Самолёт покружился, по нему был открыт сильный зенитный огонь, и он скрылся.
Солнце в это время заходило за горизонт, и мы с одним старшим лейтенантом-танкистом пошли полем к домам города Калинковичи. В одном из домов попросились переночевать. Женщины и подросток лет 13-14 сказали - "Ночуйте, только сами мы в доме на ночь не остаёмся, а сидим в траншеях, вырытых в саду". Каждую ночь город и железнодорожный узел бомбят немецкие самолёты и одной старухе ночью на кровати пробило руку осколком снаряда или бомбы. Мы на это предупреждение не обратили внимания, мол нам всё нипочём, мы уже были под огнём и ничего не боимся. Зашли в дом, я лёг на кушетку, а старший лейтенант лёг на кровать с сеткой. Вещи из дома все были вынесены.
Как только стемнело, начались налёты немецких самолётов. Подобной бомбёжки я не встречал до этого и после до конца войны. Бомбёжка проводилась с немецкой расчётливостью и продолжалась всю ночь до рассвета. Налетало примерно пять самолётов-юнкерсов, они сбрасывали бомбы на железнодорожные составы и склады. И как только заканчивали бомбить, в это время прилетала новая группа самолётов и бомбёжка продолжалась. Так всю ночь до самого рассвета.
Всё это время работали прожектора, сбрасывались осветительные ракеты на парашютах и вёлся ураганный зенитный огонь по самолётам. От разрыва бомб и снарядов содрогались земля и воздух, горели дома. Осколки снарядов и бомб сыпались на крыши домов как горох. Всё это было похоже на кромешный ад, которому не было конца. Всё это длилось по продолжительности времени около 4 часов.
Сперва, когда началась бомбёжка, мы разговаривали со старшим лейтенантом, затем замолчали, а к концу ночи от нервного напряжения наши зубы стучали и мы не могли попасть зуб на зуб. При прорывах обороны на фронте всегда сперва велась артподготовка и при занятии траншей немецкой обороны наши часто находили немцев сошедших с ума. Но артподготовка самое большое велась один час. А мы пережили под огнём не менее 4 часов. Это была настоящая Варфоломеева ночь.
Когда наступило утро, двери открылись и хозяйский подросток спросил, живы ли мы. Оказывается, рядом с домом разорвалась бомба и взрывной волной четверти на две сдвинуло крышу дома вместе с верхними венцами.
Нам было уже не до отдыха. Хотя мы не уснули ни на одну минуту. Мы вышли из дома и пошли на регулировочный пост. Мне нужно было перебраться через реку Припять в город Мозырь, затем выйти на железную дорогу. В Калинковичах железнодорожный узел ночью был разбит и его восстанавливали.
Выйдя на железную дорогу километрах в пяти от Мозыря, я сел на товарный поезд и доехал до станции Речица, а затем через город Гомель попутными машинами добрался к месту назначения.
В стрелковый полк прибыл 21 июня 1944 года, когда заходило солнце. Полк находился на переднем крае, в обороне. Командира полка нашёл на наблюдательном пункте и доложил о своём прибытии. Командир полка послал меня в штаб полка, где меня накормили горячей пищей, показали место в траншее, где я расположился отдыхать.
Продолжение: Немцы сами выходили из лесов с белой тряпкой на палке. Освобождение Белоруссии. Часть 29