Все 400 км от Москвы до Смоленска по дороге были одни сожжённые станции, населённые пункты. Торчали трубы с печами, да полуразрушенные кирпичные коробки...
Автор воспоминаний - мой дедушка Ходунов Сергей Федотович 1915 года рождения. Годы написания - 1980-е.
Предыдущая часть: Это было похоже на забастовку. Курсы нам ничего не давали, мы требовали отправки на фронт. Часть 26
Поездка домой
Получилось так, что когда оформил все документы на право заехать домой, до отхода поезда на Смоленск оставалось около трёх часов. А мне нужно было электричкой с Казанского вокзала съездить в Кузьминки за своим чемоданом. Он находился на одной из квартир.
Пришлось обратиться к родным Захара Фоковича Ставрова. Его тётя жила в Москве с сыном и невесткой недалеко от Белорусского вокзала. Их я разыскал ранее через справочное бюро. Я по-быстрому оставил им свою шинель, плащпалатку, вещевой мешок, где были продукты на пять дней и бутылка водки. Сам съездил за чемоданом, а невестка Полина принесла прямо на вокзал мои вещи - шинель с вещевым мешком.
До отхода поезда оставалось минут двадцать. Билет мне не дали, сказали нет мест, хотя на руках у меня были проездные документы. Пришлось прибегнуть к хитрости. Я попросил у одного старшего сержанта билет (он ходил по перрону), чтобы зайти в вагон. Когда тронулся поезд, пришлось рассчитываться со старшим сержантом за услуги - распить бутылку водки. Билеты в то время в пути не проверялись. Много народу ездило на крыше вагонов и на тормозах. Главное было - зайти в вагон.
Я был невообразимо рад, ехал домой, на Родину, к матери после почти четырёхлетней разлуки, после того как родная местность была под оккупацией немцев с июля 1941 года по сентябрь 1943 года. За эти годы было пережито физически, морально и духовно столько, что невозможно выразить никакими словами. Вообще всё пережитое нами невозможно выразить ни одному талантливому художнику. Это надо пережить самому, тогда только поймёшь, что такое Великая отечественная война 1941-1945 годов.
Как только отъехали от Москвы, начались разбитые и сожжённые станции, населённые пункты. Редко где стояли уцелевшие здания, больше торчали трубы с печами, да полуразрушенные кирпичные коробки. И такая картина на протяжении всех 400 км от Москвы до Смоленска. Вдоль всей железной дороги были ямы, воронки от разорванных бомб, ведь дорога в течении почти трёх лет бомбилась и немцами, и нашими.
В Смоленск приехали вечером, примерно в 23 часа. Дальше пассажирские поезда не ходили.
Старых Смоленских вокзалов (их было два) Белорусского и Орловского не было, были одни развалины. Почему-то не стало и булыжных камней, которыми до войны были вымощены привокзальные площади. Был один песок с битым кирпичом.
Я сошедши с поезда осмотрелся и пошёл на гору к уцелевшему дому на Витебском шоссе. В доме на полу в разных позах спали военные. Я нашёл себе местечко, постлал плащпалатку, под голову положил чемодан с вещмешком, накрылся шинелью и часа на три уснул.
Рано утром встал и с товарными поездами добрался до Гусино, а там связал ремнём чемодан с вещмешком, перекинул через плечо и пошёл домой. Станция Гусино и посёлок почти полностью были сожжены. Осталось несколько домиков по окраинам. Наша деревня Зебревица полностью уцелела, она расположена в стороне от больших дорог. Это её и спасло от пожара войны.
Мама была бесконечно рада, когда встретились, расплакалась. Пять дней, что были даны мне, быстро прошли. Мне после этого как-то стало легче, я успокоился и опять отправился в путь через Смоленск на Сухиничи - Брянск - Гомель - Калинковичи до станции Овруч Житомирской области. Там располагался запасной полк офицерского состава 1-го Белорусского фронта, куда и надлежало мне явиться.
Фронт в это время проходил - ещё у немцев были Витебск, Орша, Могилёв- Рогачев - Жлобин и затем западнее Калинкович резко поворачивал на запад в сторону Львова. С нашей стороны подготавливалась операция "Багратион" по освобождению Белоруссии.
Продолжение: Бомбёжка в Калинковичах по ночам продолжалась 4 часа. Хотя немцы за час такой бомбёжки сходили с ума. Часть 28