— Но при чем тут торговля книгами? — Жить ведь как-то надо.

— Но при чем тут торговля книгами?

— Жить ведь как-то надо.

— Что?!

— Большинство слоев Древнего мира давно изолировано от повседневности, а населяющие их сущности прочно привязаны к своим мирам — по крайней мере, те, которые не хотят или не умеют вести себя прилично. Так что наше вмешательство почти не требуется. Вот почему в свободное от основной работы время мы продаем книги. Хотя, конечно, есть и другие причины; в общем, все непросто… Готова к повороту?

— Что? А, да… конечно.

И они снова повернули на сто восемьдесят градусов. Правда, на этот раз Сьюзен не стала закрывать глаза, а просто глядела себе под ноги. Судя по канализационной вони, которой ее обдало при повороте, водяной был совсем близко, но это ее уже не тревожило так, как раньше. Уверенный голос Мерлина, его разговорные интонации, а также размеренное хождение туда-сюда победили страх.

— Знаешь, у меня есть еще вопрос, — начала она. — Только он может оказаться слишком личным…

— Все мы люди, — ответил Мерлин. — И я обычный мужчина — во всяком случае сейчас.

— Что значит — сейчас?

— Мы обладаем склонностью… к перемене форм… наверное, это можно так назвать, — ответил Мерлин. — Я, например, родился мальчиком, однако много размышляю о перемене сущности.

Сьюзен помолчала, переваривая услышанное.

— Для вас это так просто?

— О нет, совсем не просто, — сказал Мерлин. — Но проще, чем…

Его слова прервал пронзительный гудок где-то совсем рядом, в чаще. Но это был не сигнал автомобиля, что было бы вполне естественно в городе, а долгий, протяжный рев, будто кто-то поднес к губам старинный охотничий рог и дунул.

— Что это?

— Сигнал водяному убираться туда, откуда пришел, — сказал Мерлин и заметно напрягся: его плечи словно окаменели. — Значит, туман скоро рассеется. Странно, до восхода солнца еще несколько часов. Непонятно, кто принял такое решение. Знать бы еще, кто его вызвал. Уж наверняка не Трингли.

— И что нам делать?