Родители ее строго воспитывали. Если что не так – мигом в угол. Отсюда все-таки хорошие манеры. С детства. Как и уважение к старшим. И умение ставить себя на место другого – сочувствовать.
Детей вроде тоже без проблем на ноги поднимала. И сама всему научила. Они не сопротивлялись – слушались.
С ними легко было. Предупредишь раз, что такое-то слово нельзя произносить, то повторять не надо. Сразу усвоят. Или в такой-то одежде неприлично на улице появляться. Вкус прежде всего!
Наверное, время иное было. Тогда авторитет старшего – сила.
Учила внучку, как надо вести себя за столом. Вилка и ложка, нож. Спина, руки и локти. Как жевать, как доедать, как что-то на тарелку класть.
А она не слушает. Говорит, что делать будет так, как ей удобно. Насильно не заставишь, потому что для нее бабушка не авторитет.
Раньше в их школьной столовой висели разные плакаты. Например, такой: «Когда я ем, то глух и нем». Это значит, что за столом лучше не разговаривать.
Трудно сейчас жить человеку того воспитания. Советского, то есть. Запретов много было. Но хороших запретов. Нельзя было, к примеру, целоваться на улице. Или идти с открытой бутылкой. Крикливо одеваться, материться, вести себя по-хамски.
Сейчас все можно. Отсюда распущенность нравов.
Как-то одна девочка в классе пришла в школу с накрашенными ногтями. Боже, что было! Родителей вызвали. Завивка, накрашенные губы, украшения – кольца и браслеты – моральное преступление. За это можно было репутацией поплатиться.
А сейчас внучка, которая не желает знать, как правильно пользоваться ножом и вилкой, ходит в школу, как на вечеринку. Одета ярко, крикливо, даже неприлично. Попробуй замечание сделай!
И родители ничего не говорят. Боятся, что ли? Или им все равно? И учителя тоже помалкивают, потому что у них прав никаких.
Шла по улице. Думала обо всем этом и злилась, как старая ворона. Так бы укусила кого-нибудь. Как назло, раздражение только усиливалось. Потому что люди такие попадались.
Две девчушки навстречу. С вида – милые, домашние. Мимо прошли, и она услышала кусочек разговора. Там такие слова, будто девочки не из школы вышли, а из заключения.
Или молодая мамаша. Ведет ребенка и дымит. Как не раздражаться, как не сердиться?
Да и пожилые люди. Вон – старик идет. Не старик, а мужчина в возрасте. Посмотрите на его ботинки! Это же настоящий ужас. Покрытые грязью, они никогда крема для обуви не видели. А брюки у него утюга не видели. На коленях – мешочки, все мятое и даже грязное.
Да и женщины не отстают. Какие-то потрепанные, будто их где-то валяли. Или они от кого-то убегали. Ни улыбки, ни доброго взгляда.
Вдруг встретила старинную подругу. Сто лет не виделись. У нее два тяжелых пакета. Говорит, что наконец-то на пенсию вышла, потому что «всех денег не заработаешь». Да и устала – очень. Переработала лет пять.
Остановились, разговорились. И подруга вдруг сказала, что завтра уезжает к сестре на Дальний Восток. Собирается пожить там с полгода.
И тут же: «Как жаль, что мы с тобой мою пенсию не отметили. Такое событие! Праздник, а не событие».
Помолчала и быстро: «Знаешь, у меня в сумке есть маленький шкалик. Давай отойдем за угол. По глоточку».
И отошли, и сделали по глоточку. Подружка развернула шоколадную плитку.
Мимо мужики проходили. Усмехнулись и бросили веселое: «Что, бабы, трубы горят? Понимаем».
А стыдно почему-то не было. Смешно было. И легко. Время, что ли сейчас другое? Или сами изменились? Ой, веселее надо жить, проще. Как хорошо, что подругу встретила!