Продолжение
Домик бабы Они напомнил Еве пряник в глазури. Маленький и ладный, выкрашенный бело-голубой краской смотрелся он до того красиво, что захотелось поскорее войти.
- Давай, давай, - подтолкнула к калитке Матрёша. – Не тормози. Двигайся.
Перед самым крыльцом тропинку перед ними перебежал кто-то вроде большой собаки – мигнул на опешившую Еву красными фарами глаз да потрусил мохнатой копной в глубь двора.
Над головой прокричали тоскливо и пронзительно, столкнули с краешка крыши пушистый снег.
Ева шарахнулась и без стука ввалилась в узкие сени. Давно позабытый из детства аромат окутал её тёплым душистым облаком – похоже пахло у бабули в деревне, когда та затевала пирожки. Ева совсем не помнила их вкуса. А вот запах остался с ней навсегда.
-Напекла, Оня! – довольно пробормотала Матрёша. – Словно почувствовала гостей.
Тихо прошелестел телефон, Матрёша поморщилась, но нажала на кнопочку, процедила недовольно в трубку:
- Чего надо?
Ева не стала прислушиваться к разговору, чуть приоткрыла ведущую в комнату дверь.
- Измучилси я! – послышалось через щель. – Присыпаю на ходу!
У занавешенного окошка за столом помещался знакомый котяра, обеими лапами уписывающий то ли сметану, то ли густые сливки. Хозяйка дома возилась у печи, тащила из духовки широкий противень, щедро заполненный свежевыпеченной сдобой.
- Дай пирожочка! - потянулся к противню кот. – Страсть, до чего хороши!
- Вот подостынут, тогда и угостишься, - баба Оня ловко накинула на выпечку светлое льняное полотенце.
Дворовый почесался и смачно зевнул.
- В спячку тебе пора. Зачем противишься природе?
- Нельзя мне в спячку! Лукичну клетник просватает!
- Коли суждено такое – не сможешь помешать.
- Кажный день он там отираетси! Пользуетси моментом, что хозяев нема.
- Я с Аннушкой только сегодня разговаривала. – вздохнула бабка. – Недавно ведь уехали, а я заскучала.
- По чём болтали?
- По скайпу. Придумали же люди чудо-аппарат! Вот где волшебство да магия!
- По скайпу! – возмутился кот. – Ты и без него с ней связатьси могла. По блюдечку иль по тарелочке.
- Правда твоя. – согласилась бабка. – Только по этому самому скайпу быстрее да сподручнее выходит.
Кот завозился. Почесал встопорщенную бородёнку.
- Как они там? Что рассказывают?
- Тоже скучают. После Крещения планируют домой.
- После Крещения? – всплеснул лапами дворовый. - Да что ж так долго-то?
- Надо родителей уважить, погостить немного. И Ладушка мала слишком для силы своей, вот и увезли от греха. Тёмное время отступит, тогда и назад.
- То верно, кроху зимой поберечь нужно! – кот протяжно зевнул и пригорюнился.
- В спячку тебе надо! – повторила бабка. – У меня в кладовой с лета перина да подушка травами набиты. Прожарились на солнышке, легче пуха теперь. Хорошо на них спаться будет. Как на облаке. Прилёг бы, покемарил. А там и весна…
- Не хочу! Стольки годочков через ту спячку проворонил! Да и спадарыню опасаюси без пригляда оставить.
- Ну, как знаешь. Сейчас пирожки отдохнут и станем чай пить. Ты какой, деточка, любишь больше – чёрный или на травках? – бабка внезапно обернулась к двери и поманила Еву. – Проходи, присаживайся к столу.
- Здравствуйте. – Ева неловко улыбнулась в ответ. – Извините. Я не хотела подслушивать.
- Да мы ничего тайного не обсуждали. Родню вспоминали и только.
Сбросив полушубок, Ева осторожно разместилась рядом с дворовым.
- Что таращисси? – недовольно взмяукнул кот. – Отлипни от меня, липучка городская.
- Я – липучка? – возмутилась Ева. – Сам меня притащил, я не просила!
– Не толкласи бы под лапами, не попала б под пыльцу!
- Всю пыльцу потырил, представляешь? – пожаловалась от дверей Матрёша.
- Мне надо было. Я за стихами летал, в эту… как ея… библиОтИку…
- Верни меня обратно! – Ева затеребила кота за пушистую шерсть.
- Не тронь шубейку! – взревел тот. – Всю красу повыдергаешь!
- Перестану, если пообещаешь вернуть!
- Не могу. Звездная пыльца вся вышла! – повинился кот. – Придётси подождать, пока Матрёша новую нацедит.
- Легко сказать! – хмыкнула Матрёша. – Думаешь просто это? Воду надо на ночь под звёзды выставить. Да так, чтобы отражение поймать. После выпарить всё да со стеночек соскрести осадок. На печи подержать нужный срок. Только тогда пыльца в силу войдёт. Чтобы ладонь наполнить – несколько заходов предпринять нужно. Оченно трудоёмкая работа.
-А проще нельзя? – спросила Ева. - На автобусе или на машине.
- Можно и проще. Да не тебе. – Матрёша повернулась к бабе Оне. - Смутью она притянула, в коробок посмотрела!
- Деточка! – ахнула Оня. – То-то я гляжу, неспокойная ты. Будто в разладе с собой находишься. Уедешь – смурь разъедать изнутри пойдёт, всю жизнь перепортит.
- Вот, вот, - покивала Матрёша и прихватила пирожок. – Ммм… Оня! Что за начинка у него?
- Так яблочки. Я проварила чуть. Сахарка, корички добавила…
- Вкуснющие получились!
Дворовый шевельнул ушами, соглашаясь и нацелился на пятый пирожок.
- Деточка, что сидишь как в гостях? Бери пирожки, угощайся.
Еве давно хотелось попробовать бабкину выпечку, но желание попасть домой было сильнее. Покосившись на пирожки, она спросила расстроенно:
- Что же мне делать?
- У меня погостить оставайся. Отваров моих попьёшь, смурь постепенно и сойдёт. Тогда и домой тебя переправим.
- Мама не знает, что я здесь. И занятия ещё идут. В универе.
- Это мы исправим. Маме просто позвонишь. Скажешь, что в гости приехала, в Ермолаево к бабе Оне.
- Да она с ума сойдёт. Расспросами замучает. Как я ей объясню всё?
- Ты позвони, деточка. Скажи, как велю.
- Да я без телефона…
- У Матрёши возьми. Номер-то помнишь?
Ева кивнула и, не веря в успех предприятия, быстро набрала нужный номер.
Выслушав сбивчивое объяснение, мать не стала ничего выяснять. Даже обрадовалась и пообещала связаться с деканатом, объяснить причину Евиного отсутствия.
- Придумаю что-нибудь. Не волнуйся и хорошенечко отдохни. Бабе Оне привет.
- Вы знаете маму? – поразилась Ева, окончив разговор.
- Не знаю деточка, - улыбнулась бабка. – Так, сообразила кой-чего, чтобы без толку её не тревожить. Давай-ка, ешь пирожки. Тут с яблочной начинкой, в корзинке – с мясной.
Пирожки оказались вкуснейшие! Начинка - сочная, густая, в меру перчёная. Ева ела и ела, никак не могла насытиться.
Откуда-то вывернулась забавная пёстренькая старушонка, закрутилась тут же, принялась подливать чай, чем-то греметь на печи.
Кот прикорнул, свернувшись клубком на лавке. Похрапывал да изредка вкидывал лапы, словно гнал от себя кого-то.
- Ты бы ему снотворного влепила, - предложила Матрёша. – Чтобы до весны проспал.
- Не могу, неправильно это. Чувства у него. Переживает.
- Да какие чувства у нечисти! Блажь одна.
Бабка принялась возражать, а Ева приткнулась к стене, задремала следом за дворовым.
Резкий противный звук выдернул её из сна. Сквозь схваченное морозом стекло различила Ева вроде птицы кого-то – с человечий рост да в женском потрёпанном платье. Глазом без зрачка прильнула незваная близко-близко, уставилась пристально, а как моргнула редкими ресницами – разом все зубы свело у Евы! Да в ушах завело тоненько – то ли плачь, то ли непонятное причитание.
Кикуня заворчала и скрутилась в клубок, закатилась куда-то в угол.
Баба Оня быстро выключила свет, пояснила досадуя:
- Нечистый кумоху принёс! Не смотри в глаза!
Задёрнув поплотнее занавеску, прихватила мисочку с водой, поставила у порога.
- Это чтобы кикуня её зов не услышала. Иначе не сможет противиться, отворит ей дверь.
- Что ей сделается, кикуне твоей. В щёлочку забилась и сидит. – пробурчала Матрёша. – Я-то хороша - совсем забылась, разгорелись глаза на пирожки. Как теперь к себе пойду?
Кумоха всё не отставала, продолжала скрестись да жалостно постанывать – проситься в дом. Звуки шли отовсюду. Еве казалось, что кто-то топочет по крыше, простукивает стены, легонечко тарабанит в окно.
- Ишь, разошлась как! – вздохнула Оня. – Придётся потревожить суседушку, пойду-ка в кладовую, попрошу помочь.
- Из-за неё всё! – Матрёша погрозила Еве. – Жили себе спокойно. Так нет, принесла нелёгкая.
- Я же не специально! - сжалась на стуле Ева. – Не собиралась я в вашу деревню. Очень надо!
- Собиралась или нет, всё едино. Из-за тебя кумоха приковыляла. По следам нашла да по рассказу смутьи. Чует слабину твою, вот и лезет наудачу.
- Не нападай на девочку, Матрёш. Она и так испереживалась вся. - баба Оня вынесла из кладовой берёзовый веник. Обмахнула им окошко да проговорила разом. - Суседушко-дедушко, разберись с гостьей незваной, отвадь кумоху от нашего порога!
После поднатужилась да распахнула оконную створку, вытолкнула веник на улицу.
И сразу затихла кумоха. Унялись все скрипы, смолкли звуки и шепотки. Только и проявились на нетронутом снегу следочки птичьи, спешащие прочь. Веник кружил над ними. То опускаясь, то взмывая вверх, охаживал невидимую кумоху по спине.
- Свезло тебе с домовым, - Матрёша завистливо вздохнула.
- Я с добром к нему, а он ко мне - с пониманием, - улыбнулась бабка и захлопнула окно. – Ух, и напустили морозцу. Надо печку проверить, подкинуть дров.
Тут же выкатилась кикуня, принялась шерудить возле печи.
- Пойдем, деточка, - бабка приобняла затихшую Еву. - Я тебя спать уложу. На хороший сон наговор сделаю. Отдохнёшь, успокоишься. А утром думать станем - как дальше быть да что делать.