Лаврентий Палыч собрался с духом и всё же смог рассказать: "Могу рассказать немного про призыв 1987 года. В начале 80-х, как известно, было принято судьбоносное решение призывать студентов после первого курса.
В Питере последними бастионами стояли три ВУЗа союзного подчинения. У студентов ЛИТМО, Военмеха и Корабелки была отсрочка. Но в 87 году пали и эти бастионы. Призывали всех!
Народу в ту весну набралось столько, что некоторых граждан, продержав пару-тройку дней на сборном, отпускали по домам. Под честное слово - не уходить в леса, не ховаться в погребах, а с первой повесткой снова предстать перед очами райвоенкомов…
Мой товарищ по краснознамённой группе 215 Корабелки, таким образом два раза приезжал на проспект Кима (там был сборный пункт), на второй раз с командой был довезён до Московского вокзала.
Он уже думал, что закончились все мучения, но и тут случилась накладка. На чудный плацкартный вагон претендовала ещё одна команда бритых рекрутов. Отцы-командиры почесали под фуражками и прикинули - кто будет лишним.
Потом каждый из покупателей отсчитал по сколько-то личных дел, лежащих сверху, и этот бедолага, в числе других счастливчиков, был возвращён на проспект Кима. Откуда и был выпнут домой, с пожеланием крепкого здоровья и обещанием вернуться к вопросу его призыва по осени, поскольку уже всех здесь достал своим мельканием.
Я всё это время, в ожидании своей явки на призыв, с некоторым удивлением следил за этими выкрутасами. Вот честь-по-чести проводили товарища в царство Аида, а он, шельма, через пару-тройку дней снова тут, подобно древнегреческому певцу Орфею.
А ещё через пару дней всё по новой… Тут и так нервы ни к чёрту, а ещё этот день сурка.
Меня, правда, особо не мариновали.
К семи утра был у призывного. В девять часов аккуратно подстриженный сидел на сборном, а ближе к четырнадцати часам уже ехал на паровозе к месту службы.
А товарища, в самом деле, посчитали, как цыплёнка по осени и призвали окончательно…»
Подписаться или просто поставить лайк – дело сугубо добровольное и благородное…
