"Вы - соль земли. Если же соль потеряет силу, то чем сделаешь её солёною? Она уже ни к чему не годна, как разве выбросить её вон на попрание людям?"
В отличие от многих, у него было имя - его статус оставлял за ним такое право. Впрочем, все эти, новые, вряд ли нуждались в именах: у них были числа - им и этого достаточно. Он же носил имя, хотя не было больше ни отчества, ни тем более такого рудимента, как фамилия или национальность, удивительно, но он помнил свой первый язык и иногда даже обрывки далекого, самого доисторического детства из запасников сознания возвращались к нему. И хотя эти обрывочные картинки заполнялись пастельными тонами чувств, но никогда не складывались в пазл.
Вот розовые пухлые пальцы горничной протягивают медово-прозрачный бисквитный ломтик с высоким кипельно-сливочным султаном, в котором истекает алым карамельно-глянцевая ягода с золотыми крапинками на боку, забивая сладким ароматом ванильную патоку бисквита. Кажется, даже теперь, почти целый век спустя, он узнает вкус. А вот сейчас все одинаково пресно: от клубнично-влажного поцелуя до самой утонченно-изысканной, будто по нотам гурманства разыгранной сервировки, включающей такую палитру оттенков, о которой в том запредельном прошлом он даже не мог догадываться. Все стало пресно. Не насыщает, не возбуждает аппетита, а раздражает. Сегодня, однако, сильнее обычного. Виной тому этот бывший русский, сумасшедший ученый. Система почему-то направила его на прием. Хотя, судя по числу заявок, этот одержимый просто взял Систему измором.
Он с брезгливым раздражением представил себе сутулую худую фигуру в сером, словно присыпанном пылью костюме, эти выцветшие с оловянным отливом глаза. Видите ли, он все пересчитал! Да кто его просил, и что он вообще мог пересчитать. Сумасшедший говорил спокойным голосом, что еще больше убеждало в его безумии:
"Я решил проверить и заново в обратном порядке пересчитал вашу модель, она ошибочна. Дело в том, что когда в середине прошлого века вы начинали проектировать будущее, то использовали традиционную позиционную десятичную систему и получили то, что впоследствии и взяли за модель построения новой реальности. Я же произвел обратный расчет, но с платформы системы непозиционной, используя техники исчисления Древнего Египта и Вавилона, а затем сопоставил - вы ошиблись! У меня есть неопровержимый расчет, я продублировал его в нескольких космических базах, на случай, если Система не захочет меня услышать... "
Тот, кто имел право на имя, усмехнулся: "захочет услышать". Старый подлец, будь он сто раз одержимым математиком, стратегически прав - за такой демарш особь подлежит полной утилизации, не только на физическом, но и на ментальном уровне, и теперь алгоритм Системы обезличивает даже его аватар...
Испытывая мучительный пресный привкус во рту, сглотнул, совершил легкое внутреннее усилие, от которого вспыхнул прозрачной шторкой экран визуализатора, разрезав пополам кабинет между окном и рабочей зоной.
Под неслышную музыку разворачивались картинки: земля, оплетенная веревками асфальтовых дорог, взрезанные раны полей с блошиными точками техники на них, серые трубы заводов, ядовитые пары облаков, шрамы рудной добычи, уродливые громады электростанций, муравейники городов, пестрые лоскуты ядовитых свалок, тающие ледники...
То, что они успели совершить неимоверными усилиями, равняло их с богами: они остановили поток бессмысленных рождений, залечили раны, отфильтровали атмосферу, очистили воды и позволили Земле вновь превратиться в прекрасную дикую планету, на которой можно жить. Если бы они этого не сделали - человечество расползлось бы уродливыми метастазами войн, эпидемий, техногенных катастроф, неуёмной алчбы, беззащитное перед климатическими и генетическими фобосами Вселенной. Но стоило убрать несколько миллиардов, и меньшинство в остатке научилось снова довольствоваться необходимым, встраиваться в условия системы абсолютно гибким и послушным, потому что каждый из этой массы знает, какой ценой ему достался золотой билет на право быть. Внезапно картинка остановилась и стала расплескиваться темной жижей. Затем, после яркой вспышки, на экране начала разворачиваться рулада - большие города, сады, поля, пашни, рождаются новые люди, возникают, растут, сливаются народы, проходят перед лицом истории стройной красивой чередой длинные рода: свободные гордые взрослые, здоровые дети. Дышат заводы и гудят фабрики, пульсируют синими венами гидроэлектростанции, потому что на Земле достаточно места, чтобы поднять и провести тожественным маршем бытия и 10, и 20 миллиардов...
Сумасшедший ублюдок! Ошибка... Глядите, он нашел ошибку, положив на это свою скучную жизнь. Номерам такое вообще безразлично, они, покажи им твои выкладки, только трусливо оглянутся по сторонам, пожмут плечами и тут же забудут... А мы, мы и без тебя допускали вероятность ошибки - слишком сложны условия моделирования, чтобы не заложить в них допустимую погрешность.
Он налил воды в холодный тонкий стакан, сделал глоток - отвратительно пресно, подошел к окну: вечерело, над стеклянными башнями крупной солью рассыпались пресные звезды, неожиданно для себя рывком он перебросил тело через невесомое ограждение и, задыхаясь от удушливой пресности, сорвался вниз.
Тело, некрасиво раскинувшись, окрасило асфальт. Боли не было, но пресное послевкусие не отступило. Его аватар внимательно разглядывал нечто, лежащее в безжизненном пространстве улицы, затем дернул плечом, усмехнулся. Или только показалось?