— Знаешь, я в полном восторге от этой девушки!

— Знаешь, я в полном восторге от этой девушки! Как ее зовут? Мария! Такая элегантная и вместе с тем простая! Она мне очень понравилась, честно.
   — Эта железяка хорошо управляется. Это ее и спасло, и для внедорожника она не такая уж высокая; иначе они бы перевернулись.
   — И Хинес выглядит отлично. Правда, появились залысины, но в целом он выглядит отлично. Прекрасная пара.
   — Ему надо было тормозить, как только он увидел зверя; с АБС[5] нет никаких проблем, даже если едешь по грунтовой дороге, достаточно выжать педаль до конца и покрепче держать руль.
   — А тебе разве не кажется, что они прекрасная пара?
   — Кажется… Но она здорово моложе, ей, по моей прикидке, нет и тридцати.
   — Что касается мужчины, то он может этим только гордиться. Плохо, когда наоборот.
   — Зверюга-то, видать, был что надо! Машину просто развернуло, я это видел своими глазами; сперва решил, что они попали в очень глубокую рытвину или случилось еще что-то вроде того…
   — А мне было страшно стоять на дороге… зверь-то бегает где-то поблизости!
   — Он уже сдох, это точно, ты разве не видела кровавый след — и довольно внушительный? А столько кровищи бывает, только если пробит череп.
   — Не знаю, не знаю… Если он был способен сдвинуть с места такую машину… К тому же здесь могут быть и другие кабаны. Вдруг они захотят отомстить?
   — Кабаны — вегетарианцы, они атакуют, только когда у них нет другого выхода. Впрочем… не советовал бы я тебе встретиться с таким кабаном, особенно если он ранен…
   — Замолчи! Зачем ты меня пугаешь? Стоит мне подумать, что мы всю ночь проведем там, среди леса…
   — В молодости нам очень даже там нравилось.
   — Но тогда не было никаких кабанов. Я, по крайней мере, никогда ни одного не видала.
   — А машине хоть бы что! Только тот удар… по бамперу. Я сразу подумал: радиатор! Потому что он первый в таких случаях принимает удар на себя… но ничего подобного, с ним все в порядке. Видно, удар пришелся выше. Зверя так шарахнуло, что черепушку проломило…
   — То есть благодаря тому, что машина хорошая, да? Ты ведь сказал, это «кайен»?
   — Да, только представь… Люди платят за то, что…
   — Восемьдесят тысяч евро.
   — Да, именно столько. Люди платят за марку и за прихоть иметь внедорожник, который способен забабахать двести пятьдесят в час, но уверяю тебя: чтобы ехать в гору, куда лучше «дефендер», а стоит он в три раза меньше… К тому же сейчас этим никого особо не удивишь — на улице видишь больше «кайенов», чем «опелей корса».
   — Нам это не по карману.
   — А я и не больно хотел бы! За такие деньжищи можно купить «девятьсот одиннадцатый», а он за пять секунд набирает сто километров.
   — Ага!.. А куда ты воткнешь детей в своем «девятьсот одиннадцатом»?
   — Детей мы стали бы возить в подержанной маленькой машине, которую я купил бы специально для таких случаев. Стояла бы себе в гараже, всегда чистенькая, и мы пользовались бы ею время от времени, чтобы… Что он делает? Почему едет так медленно? Что толку иметь такую машину, если…
   — Они, наверно, сверяются с планом или… Зажги-ка лампочку.
   — Не думаю, что Хинесу нужен еще какой-то план. Он столько раз здесь бывал!
   — А если мы заблудились? И едем не туда…
   — Как мы можем ехать не туда? Не пори чепухи.
   — Ну не знаю! У меня очень плохая память, но… по моим воспоминаниям, здесь все было по-другому, не было… такого леса, такой чащобы.
   — Деревья выросли, и появился заасфальтированный кусок дороги. В остальном все по-прежнему. Я помню каждый поворот.
   — А дома? Разве тут не было домов? А сейчас я их вроде бы не видела… Ну скажи, ты видел хоть один дом?
   — Дорогая моя, мне ведь, между прочим, приходится следить за дорогой. Не забывай: раньше мы приезжали засветло, а при свете дня все выглядит иначе. Скорее всего, тот поселок просто ликвидировали.
   — Ликвидировали?
   — Ну, снесли дома или… Да откуда мне знать! По-моему, он был построен самовольно.
   — Слава богу, что впереди едет Хинес.
   — А что тебе Хинес?
   — Ну… не знаю… Мы хотя бы не одни здесь. Все это меня пугает… Так далеко и так темно! И небо затянуто тучами, правда ведь?
   — Правда. А вообще, ничего умнее придумать было нельзя! Это я про Ньевес с этим ее романтическим юбилеем.