Утро первого сентября встретило Свету солнышком. Баба Нюра подарила ей воздушную нежно-голубую косынку, так подходившую к её глазам. Чмокнув в щеку засмущавшуюся бабу Нюру, Света поспешила в школу. Встречные односельчане улыбались ей, здоровались и поздравляли с праздником. Внутри Светы всё ликовало, хотя было немного страшновато, первый урок, первые ученики.
За углом школы, прячась от всевидящего ока Зои Матвеевны, курила Оглобля.
– Слушай, мы же педагоги, мы пример подаем детям, что ты делаешь? –возмущенно спросила Света.
– Забей, дыхнув перегаром, Оглобля прикурила вторую сигарету. Что это за убожество на тебе? Она ткнула в косынку сигаретой, вчерашний век, колхозный стиль. Оглобля ловко развязала её и бросила в лужу.
– «Мы же педагоги», – передразнила она Свету, – «мы же подаем пример детям», – продолжила она, – научись сначала одеваться стильно, колхозница, а потом замечания делай!
Затоптав бычок и закинув в рот пластинку жевательной резинки, Оглобля ушла в школу.
Стирая косынку в школьном туалете, Света мысленно ругала себя, назвала мямлей, не сумевшей ответить Оглобле и позволившей той испортить праздник.
Первый день в школе пролетел как мгновение, Света выбросила из головы утренний инцидент сразу, как только увидела своих первоклашек. Немножко напуганные, с большими бантами, букетами, взъерошенные как воробьи, они облепили её со всех сторон.
Шум, гам, слезы мамочек, напутственное слово директора, первый в жизни урок – переполненная эмоциями Света не могла уснуть. Стараясь не потревожить бабу Нюру, тихонько вышла во двор, затем за ограду. Раздался шум, и из-под куста сирени, находившегося напротив окна её комнаты, ломанулась темная фигура. Света не разглядела человека, испуганно она запрыгнула обратно и закрыла запорку на двери.
Света не стала рассказывать бабе Нюре про ночное происшествие, не хотела пугать, списав происшедшее на случайность. Мало ли кому не спится ночами.
Работа в школе полностью поглотила Свету: уроки, педсоветы, любознательные первоклашки. Первое время она очень уставала и не раз засыпала прямо за столом, рисуя карточки для урока. Но потом втянулась. Работа ей нравилась, вот если бы не Оглобля. Мало того, что она вела себя неадекватно, частенько приходила на уроки с запахом, всё также курила за углом школы, но и распространяла нелепые сплетни по селу про Свету. А когда у милейшей Аркадии Борисовны пропали деньги из сумки, стоящей в учительской, именно она громче всех кричала, что их стащила Света. Коллеги начали неодобрительно на неё коситься, но, к счастью, деньги нашлись в ящике стола, а извинений Оглобля, разумеется, не принесла.
Перед Новым годом педагогов обязали посещать сельские дискотеки с целью контроля за поведением учеников. Завсегдатай дискотек Оглобля не обрадовалась этому. На дискотеки она ходила часто, любила шумные кампании с выпивкой и весельем, которое, как правило, продолжалось до утра. Свете тоже не хотелось туда идти, но мягкая снаружи Зоя Матвеевна, директор школы, была кремень, когда дело касалось работы, проигнорировать её просьбу было никак нельзя.
В субботу вечером три педагога отправились на дискотеку. Свете было немного смешно, потому что две коллеги, возраст которых перевалил за пятьдесят, никак не подходили к шумному дискотечному миру. В этот день в сельском клубе было относительно спокойно. Малыши, увидев учителей, усвистали домой, местные алкаши ретировались, ни тебе драк, ни мордобоя.
Света стояла в вестибюле клуба одна, когда к ней подвалил местный алкаш.
– Потанцуем, красотка? Слышишь, медлячок?
– Нет, я не танцую, простите.
– А что так? Или я мордой не вышел? Или мы гордые такие? А? Фифа городская, – парень распалился и наклонился над Светой, дыша перегаром ей в лицо.
Сильная рука отодвинула алкаша в сторону.
– Иди, Митяй, проспись.
– Славка? Уже ушел, всё-всё, я понял, это твоя девочка, – алкаш живо ретировался.
Перед Светой стоял высокий широкоплечий парень. Черные, как смоль волосы, неожиданно зеленые веселые глаза. Красивый. Основательный. Обаятельная улыбка, ямочка на подбородке.
–Напугал Вас Митяй, я – Слава, а Вас как зовут?
Света как во сне проговорила имя.
– Света, а не потанцевать ли нам?
Слава взял её за руку и привел в танцевальный зал, оставив в центре, пошептался с заведующей клубом, из динамиков полилась грустная песня Тани Булановой.
«Не плачь, ещё одна осталась ночь у нас с тобой, ещё один раз прошепчу тебе “ты мой…”», – надрывалась певица, но Света не слышала слов.
Мимо проносились знакомые лица: учеников, удивленные коллег, мелькнуло злое лицо Оглобли.
Песня слишком быстро закончилась. Слава проводил Свету обратно в вестибюль, встали у окна. Тут же к ним подбежала Оглобля.
– Вот ты где, а я ищу тебя, ищу. Слава, пойдем домой, ты обещал меня проводить, помнишь?
– Обещал – провожу, до свидания, барышня, – Слава протянул руку для прощания, – увидимся ещё. Пошли, Натуся. Счастливая Оглобля, подхватив кавалера под руку, спешно увела его из клуба.
– Славка Дорофеев – объяснила одна из коллег, – хороший парень, но… – она сокрушённо покачала головой, – балбес, одним словом. Пошли, я провожу тебя до дома, пора нам.
Засыпая, Света слышала голос Тани Булановой и видела себя, кружащейся в танце.
Читать далее