Имя Марка Иванира хорошо знакомо всем любителям кинематографа. Актер снимался у таких режиссеров как Стивен Спилберг, Роберт Де Ниро, играл в рейтинговых сериалах “Хоумленд” и “Вдали”, снимался вместе с Мэттом Деймоном, Анджелиной Джоли, Алеком Болдуином и другими звездами. Но мало кто знает, что его долгая дорога к голливудскому успеху начиналась в доме в Черновцах, где вокруг говорили на идиш, и прошла через сцену одного из лучших израильских театров.
Марк Иванир любезно согласился рассказать J-Life о своем детстве, выборе творческого пути, об отказе от предложения работать в израильской разведке и о том, какие книги стоят на его книжных полках.
Марк, Вы родились в Черновцах, городе с богатой еврейской историей. Что Вы помните из своего детства?
Хорошо помню наш дом. Мой дед, Мешулам Суркис, был известным идишским писателем, поэтому у нас бывали художники, поэты, актеры, писатели. Они сидели, разговаривали, курили, всегда было весело. Гости в нашем доме говорили на идише, но также и на русском и немецком. В Черновцах никого из нашей семьи не осталось. Мы переехали в Израиль в 1972 году, и многие наши родственники и друзья родителей, приехали только в начале 90-хх.
Кем Вы мечтали стать в детстве?
Совсем маленьким ребенком я хотел стать художником, потом что очень любил рисовать. Но после пяти лет решил, что стану актером. Я слушал пластинки Райкина и Карцева, а потом выступал перед взрослыми, пересказывая услышанное. И с приездом в Израиль это желание лишь укрепилось.
Как родители отнеслись к Вашему выбору?
Отец всегда мечтал, чтобы я стал врачом. Я даже пробовал изучать медицину, но очень быстро понял, что это не мое, и решил для себя, что буду заниматься только тем, к чему у меня лежит душа. Какое-то время увлекался цирком, жонглировал, занимался акробатикой, работал клоуном. Так и сказал маме: “Твой сын -- клоун”. И она одобрила! Дело в том, что ее отец был одним из основателей театра “Хамелеон” в Черновцах, а затем многие годы являлся театральным критиком в журнале “Советиш Геймланд”, выходящем на идише. Так что театр всегда жил в нашей семье.
После службы в армии, где вы участвовали, среди прочего, в операции по спасению эфиопских евреев, Вас приглашали работать в Моссад, и Вы отказались. Это правда?
Да! Я служил в подразделении, выходцев из которого часто вербуют в разведку. В течение нескольких лет после демобилизации мне звонили и приглашали на интервью. Но мне это было неинтересно.
Ирония судьбы в том, что спустя много лет Вы сыграли роль главы Моссада в фильме “Курс для ныряльщиков на Красном море”.
Когда ко мне обратился Гидеон Рафф, режиссер этого фильма, он предложил мне две разные роли на выбор. Мы переписывались текстовыми сообщениями, я ответил, что выбираю роль главы Моссада, и между делом сказал, что много лет назад участвовал в этой операции. Рафф тут же перезвонил мне из Кейптауна и заставил рассказать все в подробностях. Последнюю сцену мы снимали в аэропорту, где приземлялись самолеты со спасенными эфиопскими евреями, и я как бы переместился в свое прошлое. На какое-о время я даже перестал понимать, где грань между съемками и реальностью, ведь я отчетливо помню, как эти люди спускались с самолета! Это было более 35 лет назад.
Вы более десяти лет играли на сцене театра “Гешер”. Почему выбор пал именно на русский театр?
Когда я закончил театральную школу “Нисан Натив” в Тель-Авиве, меня не брал ни один театр, хотя мои сокурсники уже поступали в “Габиму” или “Камери”. Тогда я говорил на иврите с легким русским акцентом, и, видимо, в глазах мэтров израильской театральной сцены выглядел недостаточно израильтянином. В 1990-е я случайно узнал, что некая группа людей создает театр для актеров, приехавших из России. Я созвонился с ними и меня пригласили на встречу. Тогда придя туда, я обнаружил, что, оказывается, это настоящее прослушивание, все остальные что-то репетируют, а я совершенно к этому не готов. Мне назначали еще одну дату, и я показал им какую-то сценку, которую разучивал еще в актерской школе. Я был очень самоуверен, потому что в этом время уже вел небольшую передачу на телевидении. После прослушивания мне тут же предложили роль в спектакле “Розенкранц и Гильденстерн мертвы”. К своему стыду, я даже не знал эту пьесу. Со своей израильской наглостью я ответил, что мне необходимо подумать. Они были просто в шоке! Я прочитал пьесу, и она так мне понравилась, что я согласился. Мне пришлось отказаться от другой роли в любительском театре, который зачинали несколько моих сотоварищей по студенческой скамье. Они мне тогда сказали: “Вместо того, чтобы заниматься настоящим театром, ты идешь к каким-то русским. Ничего из этого не получится!”
Скучаете ли Вы по театральной сцене и зрительному залу?
Однозначно нет. 10 лет, что я провел в театре, были очень теплым и важным периодом моей жизни. Я многому научился как актер, я вырос благодаря театру “Гешер”. Но я предпочитаю экран, а не сцену. Перед камерой я гораздо лучше актер. Кроме того, в “Гешере” некоторые спектакли мы играли по 200-300 раз. Это надоедает. Мне нравится выучить текст, сделать проект и забыть об этом, переключившись на новый проект.
Ваша первая роль была в 1988 году в фильме “Железный Орёл-2”, где вы сыграли русского офицера. С тех пор Вы очень часто играете русских. Не обидно ли Вам, что предлагают именно эти роли?
Наоборот! Если у человека есть что-то, что дает ему возможность работать, это большая удача. Кроме того, если посмотреть на всех русских персонажей, которых я сыграл, они все совершенно разные, и каждый раз мне интересно вживаться в нового персонажа. Сейчас многие белые актеры жалуются на то, что у них все меньше ролей, потому что ищут актеров афроамериканцев или актеров с испанскими корнями, ну я пока вне конкуренции.
Кроме того, в последние годы мне все чаще предлагают играть израильтян. Раньше израильтян всегда представляли с темной кожей и темными волосами, а я был слишком светлым. А теперь с возрастом мне предлагают играть израильских разведчиков и генералов, ведь они в своем большинстве ашкеназы.
Вам трижды довелось сниматься у Стивена Спилберга. В 1993 году вы сыграли Марселя Голдберга в знаменитом фильме “Список Шиндлера”, в 2003 году - эпизодическую роль таксиста в фильме “Терминал”, и затем была еще одна роль в фильме “Приключения Тинтина: Тайна единорога”.
Как Вам работалось с этим легендарным режиссером?
Спилберг - настоящий менш, к тому же он очень открытый и радушный человек. Это режиссер, который всегда открыт к работе с актерами. В “Списке Шиндлера” у меня была возможность предлагать ему свои идеи. Он внимательно слушал, и, если ему нравилось предложение, соглашался. В то время я играл в “Гешере” и привык упрямо отстаивать свои идеи. Проблемы начались, когда одна из моих идей не особо понравилась Спилбергу. В то время я был слишком молод и неопытен, чтобы понять, что, когда тебе отвечают “дай мне подумать”, на самом деле это означает «нет». И я продолжал настаивать. Спилберг ответил: «Напомни через пару месяцев». И я напомнил. И продолжал настаивать. В конце концов он так рассердился, что даже перестал со мной разговаривать. Но когда начались съемки фильма “Терминал”, и он меня увидел на съемочной площадке, он так обрадовался, что попросил меня рассказать все, что произошло в моей жизни за последние 12 лет. Тоже самое было и во время съемок фильма “Приключения Тинтина: Тайна единорога”. “Список Шиндлера” стал очень важной вехой в жизни практически всех, причастных к этому фильму. Поэтому, когда спустя много лет жизнь вновь сводит нас вместе, возникает такая химия, которая обычно не происходит с другими людьми.
Почему в 1999 году Вы с женой переехали в Лондон?
На тот момент я не был доволен своей карьерой. В театре Евгений Арье видел во мне своего преемника, я очень много работал, переводил практически все пьесы, обучал актеров ивриту и многое другое. Но мне доставалось все меньше и меньше главных ролей, что меня сильно расстраивало. Кроме того, театр высасывает из тебя абсолютно всю энергию, требует колоссальных усилий, и совершенно не остается времени на семью и самого себя. Театр становится твоей жизнью, но собственной жизни у тебя больше нет.
В Лондоне я учился на режиссера, чтобы затем вернуться в “Гешер” и ставить спектакли. Но спустя полтора года я понял, что уже не хочу возвращаться в ту жизнь. В тот момент моя супруга получила предложение о работе в Лос-Анджелесе, и мы отправились покорять Голливуд.
Вы снимались как у ведущих израильских режиссеров, так и у самых именитых режиссеров Голливуда. Понятно, что это две очень разные киноиндустрии, но все же - в чем три самых основных отличия?
Первое — это еда (смеется). В Голливуде на съемках всегда стоит специальный вагончик, где 24 часа в сутки тебя кормят. Ничего подобного нет ни в Израиле, ни в Европе. Второе — это время. В Израиле намного меньше времени уделяется каждой сцене. То, что в Америке снимается месяц, в Израиле снимут за две недели. Все очень быстро и нет возможности экспериментировать. И третье — в Израиле любой человек скажет тебе, что он думает о тебе как о актере и о твоем творчестве. Гримерша во время грима советует, как лучше сыграть эту сцену. Потому что, с ее точки зрения, в прошлой сцене ты был так себе. Разумеется, ни в Америке, ни в Европе это просто немыслимо.
Вы сыграли более 60 разных ролей. Какая из них наиболее важна для Вас лично?
Наверное, это моя роль в фильме Роберта Де Ниро “Ложное искушение”. До сих пор, когда я смотрю этот фильм, у меня мурашки по коже.
Были ли роли, от которых вы отказывались?
Конечно. Совсем недавно я отказался сниматься в фильме о Голде Меир, где мне снова предложили сыграть главу Моссада. Съемки проходили в Лондоне, мне пришлось бы находиться там на протяжении шести недель, у меня просто не было такой возможности. А однажды в Израиле мне предложили сыграть сексуального маньяка. Лишь начав читать сценарий, я сразу понял, что мне совершенно не хочется вживаться в этот образ.
Что Вам больше всего не нравится в актерской профессии?
Необходимость надолго уезжать из дома и расставаться со своей семьей. Кроме этого, мне нравится абсолютно все.
Кроме кино, Вы также занимаетесь озвучиванием компьютерных игр. Зачем Вам это?
Во-первых, мне за это платят. Но я еще и получаю от этого удовольствие! Это чем-то напоминает мне театр, дает мне возможность играть более театрально.
У Вас дома есть огромная книжная полка. На каких языках эти книги и что Вы сейчас читаете?
На английском, русском, иврите. Я любил книги с самого раннего возраста, всегда много читал. Последние 10-15 лет я больше читаю нон-фикшн. Становится все тяжелее и тяжелее читать, когда постоянно отвлекаешься на мобильный телефон. Я буквально заставляю себя прочитать хотя бы одну главу в день. Только что закончил “Дыхание. Новые факты об утраченном искусстве” Джеймса Нестора. Сейчас читаю “Богатый папа, бедный папа”.
После Вашей роли в сериале “Вдали” Вы как-то сказали, что если бы стали настоящим космонавтом, то обязательно бы взяли с собой на орбиту учебник какого-нибудь нового языка. На каких языках вы говорите, и учите ли сейчас новый язык?
Я говорю на английском, иврите, русском, французском, немецком, идише, довольно неплохо по-украински, и на арабском. В моей семье все говорили на четырех-пяти языках. Ежедневно совершенствую немецкий, расширяя свой словарный запас. Также каждый день занимаясь арабским с помощью приложения Дуолинго.
А на каком из этих языков Вы говорите со своими детьми?
Если Вы хотите, чтобы дети переняли от Вас язык, Вы должны говорить с ними только на одном языке. Поэтому я изначально разговаривал с ними только по-русски, а моя жена - на иврите. И даже сейчас, когда им уже 20 и 16 лет, я все равно стараюсь говорить с ними по-русски.
Вы родились в бывшем СССР, жили в Израиле, Британии и США. Где же Ваш дом?
В моей голове. (смеется)
То есть, окажись Вы завтра в Новой Зеландии, Вы и там почувствуете себя дома?
Именно так.
А кто Вы тогда? Русский, еврей, израильтянин, американец?
Я актер. Есть много актеров, которые продолжают играть, даже когда они не на сцене и не перед камерой. Я не такой. Моя профессия — это именно то, что мне нужно в жизни. Я могу себе позволить быть нормальным человеком, потому что будучи актером, проживаю жизни совершенно других типажей, проживаю ситуации, в которых бы я никогда не оказался в нормальной жизни. Если я играю убийцу, я выплескиваю на экран всю свою агрессию, тем самым избавляясь от нее. Мне это очень помогает в жизни. Хотя для Голливуда я все равно русский, моя типичная ашкеназская внешность не вводит их в заблуждение, и слава богу.
Беседовал Семен Довжик