Они шли долго, часто отражаясь в зеркалах. Бликами отливали
мраморные колонны, взблескивала позолота, смутными пятнами гляделись
лица с бесценных полотен. Даша открыла дверь наугад и попала в царскую
опочивальню. А может, и не в царскую. Какая разница? Главное, что здесь
имелось огромное, роскошное ложе под балдахином на витых колонках,
застеленное пыльным покрывалом. Ничего удивительного, последний раз
его перестилали в феврале…
Напевая, Даша решительно сдёрнула покрывало. Высокое окно
впускало в опочивальню лунный свет – девушка закружилась в бледном
сиянии, совершая дурашливые па и разбрасывая одежду.
Кирилл прошлёпал к ней босиком и обнял, вмял ладони в упругие
груди, поцеловал в шею, прошептал:
– Ты нарочно выбираешь для свиданий самые неожиданные места?
– Наверное, у меня порочная натура, – вздохнула Даша. – Люби меня!..
…Около полуночи они угомонились. Во дворце стыла тишина, лишь
изредка нарушаемая отголосками неясных шумов – то ли голосов, то ли
шагов. Неторопливо облачаясь, Кирилл поглядывал на возлюбленную и
чувствовал, как у него портится настроение. Но нельзя же не сказать!
– Даша… – начал Авинов.
– Что, о мой повелитель? – промурлыкала Полынова. – Что, о цвет
моей души?
– Я должен уехать.
– Да? – огорчилась Даша. – А куда?
– На Дон.
– Зачем? – всё ещё не понимала девушка, натягивая гимназическое
платье.
Кирилл похолодел. Ах, как же не хочется всё рушить!
– Большевики загубят Россию, Даша, – проговорил он деревянным
языком. – Я знаю это, знаю точно. Пока не поздно, их надо остановить…
– И ты… – сказала девушка потрясённо. – Нет!
Без сил опустившись на ложе, Даша понурилась.
– Предатель… – прошептала она в глубочайшем изумлении и вдруг
закричала высоко и тонко: – Ненавижу! Ненавижу тебя!
Сорвавшись с места, товарищ Полынова выскочила из опочивальни и
во весь голос подала весть своим:
– Товарищи! Сюда! Скорее! Здесь враг! Сюда!
По анфиладе залов загуляло эхо торопливых бухбухбух сапогами,
откликнулись голоса, замелькал свет.
– Влаадик! – надрывалась Даша. – Сюда!
Кирилл бросился бежать. Повернул влево, повернул вправо. «Стоой! –
догнал его угрожающий крик. – Стрелять буду!»
Авинов кинулся по лестнице вниз, заметался, путаясь в переходах, и
выскочил в двери «Собственного Его Императорского Величества гаража».
Внутри стояли десятки автомобилей – «РоллсРойсов», «Пежо», «Рено».
Кирилл обежал высокий – выше его ростом – здоровенный
«ДелонеБельвилль» с цилиндрическим капотом, с круглым радиатором.
Это была мощная машина с громадным шестицилиндровым мотором в
тридцать лошадиных сил.
Авинов подскочил к воротам гаража, откинул засовы и распахнул
тяжёлые створки. Бегом вернувшись, он запалил оба ацетиленовых
прожектора перед капотом, упал на сиденье водителя и завёл мотор.
Зашипел сжатый воздух, раскручивая длинный коленвал, и вот
«ДелонеБельвилль» взревел глухо, задрожал, будто предвкушая дальнюю
дорогу.
– А ну стой! – гаркнули от дверей.