Я очнулся, и ощутил на своем лице сапог. Да, именно сапог, и он конкретно сдавил мое лицо, прижав к земле. Сапог шевелился, и я ощущал холодные подковы на его каблуке, и на носке.
Я скосил глаза, и насколько смог, разглядел над собой толстого рыжего немца, хотя он был обросший, но выглядел лет на двадцать пять. Он смотрел в сторону, и с кем - то разговаривал на своем немецком, после они начали смеяться…
Неожиданно закуковала кукушка, он поднял руку, и стал выкидывать пальцы на каждый звук…
Я зажмурил глаза, и представил, что он отсчитывает, мое время, минуты моей жизни…Он стоял на мне, как охотник на туше животного.
За своей спиной я услышал всхлипы Маши.
- Девочка, будет хорошо… Германии нужны, такие как ты… - Заговорил на ломанном русском языке рыжий.
Я зашевелился, разглядывая кроны деревьев, по которым бегали лучи солнца…
Наступало утро.
Перед глазами пронесся весь вчерашний день, наполненный кошмаром.
. . .
Мама повезла сало к родственникам, в другую деревню, говорит, что Яшка, мой маленький племянник простыл, и лежит в потели.
Я воспользовался этим, и пригласил к себе четырех пацанов, таких же тринадцатилетних, как и я, и соседскую девочку Машу, которая мне нравилась, она была на год младше.
Мы валяли дурака, играли в бутылочку, это было самое интересное. На кого выпадало донышко, тот целовал ее в щечку. Я вроде бы сидел напротив нее, но бутылочка, постоянно от меня отворачивалась.
- Что Андрей! Не везет тебе сегодня, – подковырнул Стас, хитро глянув на меня.
Мы все дружно захохотали.
Справа от меня сидели на полу Сева и Паша, им постоянно везло, ну Пашу она еще терпела, но когда выпадала удача Севе, Маша кричала, что она не хочет, чтоб он ее целовал, так как у него постоянно идут сопли.
- Ты подбери их сначала, пищала она. – А потом целуйся.
Он смотрел на нее отрешённо, и только улыбался, хотя эта странность была у него постоянной, в школе Сева не учился по причине сильного отставания, а в спец интернат родители не отдали, возить далеко.
Она на меня смотрела с укоризной, и я чувствовал себя полным олухом.
- А, знаете! – неожиданно вскочив, и встав напротив нас, сказала Маша: - Моя мама говорит, что на земле существует птица счастья…
Сергей, сидящий слева от меня со Стасом, засмеялся, и произнёс сквозь открытый рот:
- Ну конечно, у тебя же мать училка, она же много знает. А ты сама то, когда перестанешь верить в сказки.
Но никто из нас его не поддержал.
- Вы не понимаете, мама говорит, что птица счастья приносит благополучие, и счастье в семью… Она мне много о ней рассказывала.
Через секунды, мы услышали гулкие взрывы за окном, все бросились к нему.
Мы увидели немцев, их было человек пятьдесят. Они растянулись шеренгой, и шли расхлябанной походкой, поднимая пыль на дороге и в поле, их обгоняли мотоциклисты, и неслись к нашей всеми заброшенной, глухой деревне. Солнце светило им, и они радостные с засученными рукавами, подъезжали к домам, выбивали окна и бросали в каждый дом гранату. Сухое дерево моментально вспыхивало. Дом кузнеца, что стоял на пригорке, и был далеко виден, уже догорал, видно он был подожжён первым…
Все уставились на меня.
Стас, кашляя, прошептал:
- Андрей! Что будем делать?
Меня охватил страх, тело замерло, и к чему-то прислушивалось. Я понимал, что с лидера, и весь спрос.
Я ответил невнятным шепотом:
- Ну, я думаю, они же тоже люди, и у них есть дети. Мы же дети…
Мои губы, что-то еще шептали, но меня уже никто не слышал, и не слушал. Мы, просто одеревенев, ждали беды, ища поддержки, друг в друге.
В стекло постучали, мы разом повернули головы.
В проеме окна стоял немец, он нагнулся, разглядывая нас, и улыбнулся. С его плеча упал автомат прямо в руки, и он замахнулся…
Мы, оцепенев, смотрели на его действия.
Звон разбитого стекла, эхом разнесся по комнате, и множество осколков, сверкающих от лучей солнца, усыпали пол…
Дальше начался ужас:
Вместе со стеклом, на пол упала граната, она начала набирать обороты вокруг себя, и мы все как по команде упали на деревянный пол.
- Эх! – раздался приглушенный крик.
Я поднял голову от пола, и увидел, как Стас неожиданно вскочил, подскочил к ней, и ловко, словно баскетбольный мяч, швырнул ее в это же окно.
На улице раздался грохот, заглушая протяжные крики, и вопли.
Мои глаза забегали по комнате, ища место, куда можно спрятаться.
Я уставился на погреб, который находился рядом с печкой, и, хрипя, шепотом заблажил:
- Ребята! Ребята! Быстро, в погреб! – именно в нем, я, увидев спасение.
Все метнулись к нему, хватило всего нескольких секунд, чтоб оказаться внутри. Я закрыл крышку, и очень хотел накинуть сверху половичек, который как казалось, нас сделает невидимками. Мы прижались к холодным, влажным стенам и замерли. Хотелось зарыться в землю.
Сразу же сверху, по полу мы услышали тяжелые шаги, зашло человека три или четыре, немецкая речь резала уши. Они возмущались, кричали.
Послышались удары сапогом, крышка подпола отлетела в сторону.
Я поднял голову вверх, и увидел немца, он присел, и подслеповато щурясь, старался разглядеть, что в подполе, но для него было темно, и ничего не видно. Мы притаились, только наши сердца били в набат…
Он себя не стал ни в чем утруждать, вытащил кольцо у гранаты, и бросил в погреб, а сам отскочил в сторону…
У меня, как не странно, сработала реакция, я не дал ей упасть, и,
подхватив теплую гранату двумя руками, удачно швырнул через себя, обратно в комнату.
Раздался ужасный взрыв, и где-то высоко, высоко, пронесся вой…
Наступила тишина, и в ушах зазвенело бесконечное множество маленьких колокольчиков, которые вызывали беспокойство…
В этот момент, на лаз подпола упала туша немца, оставляя нам маленькое пространство свободы. Немец словно разлил ведро воды, но только эта была его кровь, и она бежала, и бежала …
- Андрей, что будем делать дальше? – Дрожащим голосом, тихо спросил Паша, и добавил: - Вроде гарью пахнет…
- Жуть одна, - проговорил я, еще не зная, как лучше поступить.
Я стал приходить в себя, понимая, что дом горит, и место, где мы сейчас находились, было западней, а сгореть заживо мне не хотелось.
- Ребята, значит так, выбираемся из подпола. За кухней есть кладовка, через нее удобней попасть в конюшню. Одним словом, нам туда…
Я и Сергей поднялись по лестнице, и, ухватившись за форму немца, с трудом перекатили мертвое тело в сторону, стараясь не смотреть на него.
Я увидел, как пламя набирало обороты, трескотня и шум, стояли на весь дом.
- Ребята! Как можно быстрей! Быстрей к кладовке…
Я полз на коленях последний, у кладовки оглянулся, комнату уже было трудно узнать, я видел только сплошное пламя и дым…
На конюшне, моему удивлению не было границ: немцы не тронули коня, а может эта заварушка в доме, не дала до него добраться. А может он им и не нужен.
После каждого буханья на улице, конь вставал на дыбы, и пытался сломать барьерную стойку.
Серега! – обратился я к товарищу. – Ты же умеешь запрягать. Я знаю, тебя все лошади в нашей деревне слушаются… Паша, и Стас тебе помогут, будем сматываться на лошади. Я буду наблюдать за улицей, чтоб немец не появился…
В это время Маша сказала:
- Мальчики, я в туалет хочу.
Я через щель сарая посмотрел на соседский дом, который не был потревожен, и на дворе у них было тихо.
- Я с Севой помогу ей через плетень перемахнуть, так что, будьте здесь осторожней.
Мы вышли к тихому двору, и помогли Маше перелезть, туалет из гнилых досок стоял буквально в метрах трех от нас.
- Ты только быстрей, а то без тебя уедем - проговорил Сева улыбаясь.
- Не беспокойся, долго ждать не заставлю, - огрызнулась она.
Она скрылась в туалете. Через минуту, шумно распахнулась дверь, соседского дома и вышел немец, он, шатаясь, дошел до деревянного сооружения, встал неподалеку, и расхохотался.
В это время дверь туалета заскрипела, и вышла Маша, ее испуганные глаза забегали по сторонам.
Немец оборвал смех, и у него заблестели глаза.
- Ай! Ай! - заговорил он. – Не бойся, Германия великая страна, она любит маленьких девочек…
Меня всего трясло от страха, и я не знал, что предпринять. Я видел, что Маша стояла, прижавшись к углу туалета, и застыла в ужасе от этой встречи.
Немец протянул к ней руку:
- Девочка, ты пойдешь со мной…
Что он еще говорил, трудно было понять.
Я обнаружил, что Сева куда-то испарился. Я стал оглядываться, в надежде его увидеть, но бесполезно.
Я снова взглянул на немца, и обомлел, я увидел за его спиной Севу. Его руки сжимали дрын, утыканный гвоздями, раньше эта приспособа использовались для закрепления веревок, чтоб развешивать белье.
Немец во взгляде Маши увидел опасность, он повернул голову туда, куда она смотрела. И увидел Севу, его лицо исказилось испугом, глаза стали огромными, и лицо покрылось обильным потом, он стал что-то, тараторить по-немецки и вскрикнул…
Казалось, Сева смотрел в сторону, но дубина пришлась точно по голове, легко проткнув пилотку. Немец закрыл глаза, и подогнул колени…
- Маша, Сева шустро сюда! – Закричал я.
Маша очнулась, и кинулась в мою сторону, я помог ей перелезть через забор.
- Сева! Сева! Сюда! Давай сюда! – орал я.
Сева стоял рядом с лежащим немцем, и, улыбаясь, смотрел на небо. Меня он как будто не слышал.
Из этого же дома, вышел еще один немец, он заорал, на крик выскочило еще трое пьяных немцев. Раздались выстрелы. Севу отбросило на метр, он свернулся калачиком и замер.
Меня и Машу, с этого места, как ветром сдуло.
Мы только успели заскочить с ней на телегу, и лошадь, наполненная страхом и паникой, нас понесла. Дощатая площадка, упирающаяся в опорный брус, вся скрипела и готова была, в любую минуту развалиться. Выступавшая перекладина по бокам вроде выглядела надежно, и каждый из нас, цеплялся в нее, как голодная кошка в мясо.
Даже, обняв телегу, таким образом, было трудно удержаться. Нас мотало в разные стороны, чьи-то ноги били по мне, а мои тоже успевали по кому-то пройтись. …
Я поглядывал на Машу, которая закрыла глаза, и казалось, слилась воедино с телегой. Иногда ее приподнимало, я торопливо протягивал руку, и крепко хватался за ее кофту, и сколько было сил, прижимал ее к площадке, чтоб не выбросило…
Сквозь ветер, слышался свист пуль, который превращался в вой озлобленных ос…
Приподнявшись, я посмотрел вперед, и улыбнулся. Я уже видел, что лес был рядом, с его лесными дорогами и тропинками, еще чуть-чуть, и мы будем в безопасности.
Вдруг я обомлел… на моих глазах Серегу подбросило на кочке, поводья полетели в телегу, а его сильно крутануло в воздухе. Наши глаза встретились, он посмотрели на меня непонимающе, скорей всего удивленно, после громко ойкнул, и схватился за грудь… Падал он на землю уже мертвым…
. . .
Кукушка вроде, «до куковала», я лежал под сапогом, и понимал, что она дала мне шанс пожить какое-то время.
Рядом раздались три выстрела, я напрягся, но на себе ничего не почувствовал.
Я открыл глаза, и сквозь жесткий сапог который продолжал на мне плясать, увидел перед собой нашу спасительницу лошадь. Она шумно присела на задние ноги, после полностью легла на землю. Ее мокрые глаза уставились на меня, словно спрашивали: «Что доигрались?».
Она шумно, два раза фыркнула, закрыла свои большие красивые глаза, и затихла.
Меня распирал внутренний бешеный гнев, но я не знал, как поступить.
Рыжий чему-то захохотал на вес лес.
Я разглядывал бедную лошадь, и меня всего начало трясти, от злости, холода, и страха. … Да, я уже готовился к такой же участи…
Не понятно почему, но расправа надо мной затягивалась. В голове вдруг стали проявляться разные звуки, словно разрывая пелену тишины, я стал четко слышать гомон птиц, и перекликающуюся трескотню жаб… день обещал быть хорошим…
Но только для кого?
- Девочка, не плакать, найн, - услышал я голос немца. – Сейчас пойдем.
За моей спиной раздались несколько выстрелов, они барабанной дробью отозвались по всему лесу.
Нога с сапогом поднялась над моей головой. Я зажмурился, раздался хруст веток. Я приоткрыл глаз, дрожа всем телом. Я увидел, что рыжий верзила согнулся в три погибели, и, схватившись за живот, завыл волком, качнувшись два раза в сторону, он свалился головой в задние ноги лошади, и замер.
Я приподнялся, не понимая, что случилось. Оглянулся, и увидел, как от ельника, отделились две фигуры, пересекая полосу тумана, они медленно приблизились к двум недалеко лежащим немцам, и потрогали их.
Их огромные брезентовые плащи вызывали у меня внутренний страх, они в это время посмотрели в мою сторону и, держа на изготовке оружие, зашагали ко мне…
Грузный мужчина откинул назад капюшон, и я узнал нашего деревенского кузнеца дядю Гену, с ним был его сын Степан.
- Этот тоже готов, - сказал я, показывая на рыжего немца.
- Нет, надо посмотреть, - тихо проговорил Степан, - Они умеют притворяться.
Он обследовал его и пнул по сапогам.
- Падлы, - зло прорычал он. – Вся деревня горит, мальчишек порешили.
Я оглянулся в сторону Паши и Стаса, и у меня побежали слезы. Недалеко сотрясаясь всем телом ревела Маша…
Дядя Гена подошел к лошади, и присев около ее морды, провел пальцами по гриве.
- Жаль скотину, - грустно сказал он, и добавил: - И человека жаль, но идет война, это конечно ужас и слезы. … Еще ой-е-ей, что будет. Никогда люди этого не простят…
Он посмотрел на Машу, улыбнулся, и спросил:
- Все слезы убираем, идти сможешь?
Она кивнула головой.
Он взглянул на меня и медленно покачал головой.
- Ну, с богом, что не так, учиться будете на ходу. Ребят похоронить, не получиться, в любую минуту может приехать эта сволота, тогда все мы здесь ляжем… Оружие, сапоги и теплое, что у них есть, забираем, и вперед.
Из люльки я вытащил теплое одеяло, и канистру с бензином, собрал оружие, и часть отдал Степану.
Я успел накрыть ребят сухим валежником, и мы тронулись в путь.
Шел 1942год, был сентябрь месяц.
Я понимал, что именно сейчас мое детство закончилось.
Мы шли гуськом, я шел за Машей. Она продолжала всхлипывать, и ее плечи под одеялом мелко трястись.
Я шел, и смотрел на нее, и уже не чувствовал страха. До меня доходили ее слова, сказанные там, в доме…
Меня осенило: «Да, действительно, «птица счастья» есть, и она совсем рядом…».
Я очнулся, и ощутил на своем лице сапог. Да, именно сапог, и он конкретно сдавил мое лицо, прижав к земле. Сапог шевелился, и я ощущал холодные подковы на его каблуке, и на носке.
Я скосил глаза, и насколько смог, разглядел над собой толстого рыжего немца, хотя он был обросший, но выглядел лет на двадцать пять. Он смотрел в сторону, и с кем - то разговаривал на своем немецком, после они начали смеяться…
Неожиданно закуковала кукушка, он поднял руку, и стал выкидывать пальцы на каждый звук…
Я зажмурил глаза, и представил, что он отсчитывает, мое время, минуты моей жизни…Он стоял на мне, как охотник на туше животного.
За своей спиной я услышал всхлипы Маши.
- Девочка, будет хорошо… Германии нужны, такие как ты… - Заговорил на ломанном русском языке рыжий.
Я зашевелился, разглядывая кроны деревьев, по которым бегали лучи солнца…
Наступало утро.
Перед глазами пронесся весь вчерашний день, наполненный кошмаром.
.