В газетах ничего не писали, местное радио тем более не рассказывало, телевидение тем паче помалкивало. Но многие в Пушноряде

В газетах ничего не писали, местное радио тем более не рассказывало, телевидение тем паче помалкивало. Но многие в Пушноряде к вечеру знали: в субботу, первого июня 1991 года, в шесть часов утра на лисьей ферме (там, оказывается, оставалось стадо самых ценных лис, которым строили какие-то новые вольеры, но на самом деле давно не строили, строительство заморозили ещё зимой, а весной не возобновили, а ферму полностью собирались отдать под выведение норок), так вот, первого июня в домике сторожа этой практически (но не до конца) опустелой фермы был обнаружен обезображенный труп. Жертва лис – сам сторож, на самом

деле – зоотехник, навыков сторожа не имел, а был оставлен руководством зверосовхоза на ставку сторожа, но должен был осуществлять кормление и обслуживание вольеров и загонов до особого распоряжения, причём корм лисам с декабря, когда массово забили товарное и племенное стадо, не выделялся. Сторожа убили, лисы убежали, или их выкрали с целью продажи пушнины – склонялись ко второй версии. О том, что лисы со штампами на шкурке и пушнина с них не может потянуть выше второго сорта, никто не уточнил.

Для охотников лето – свободное время, многие уехали за новым оружием и снаряжением (в Пушноряде всего этого было не достать), но браконьеры бродили по пушным угодьям. Охотник не может без своей вотчины, без леса. Дней так через двадцать после убийства среди охотников распространился устойчивый слух, что в лесу бегают те самые лисы, бастарды-крестовки и серебристо-чёрные, что они молчаливые, не лают, не орут (хотя по идее должны – у них же щенки где-то неподалёку, они должны уводить от норы) и могут вплотную подходить к человеку. Если охотник с собакой, то не показываются, а если просто человек, то подойдут. Сначала охотники решили, что бешеные, но вели лисы себя неагрессивно: просто подходили и смотрели с осуждением. В первую неделю ЗОЖники