Дождались полуночи молча, стали расходиться. Когда Зо и Татьяна Михайловна остались одни, Татьяна Михайловна сказала:– Боню и

– Да какой комсомол, Татьяна Михайловна. Комсомола нет уже.

– Если арестуют, валите всё на меня. Я попросила, не смогли отказать. Соседи видели, что вы сюда к Зоеньке пришли?

– Мама! Ты что?! Мы по одному, постепенно собирались.

– А если и видели. – Чернявский снял руку с плеча Стеллы. Он был самый умный в этой компании, любитель фантастической литературы, и всегда на любой вопрос находил ответ. – Если и видели, что такого-то? Мы кормить пришли.

– Это ночью-то?
– А что? Ночью. Отмечали начало лета, вот и принесли еду.

– Они уже сутки без еды, по-моему, судя по поведению, – вздохнула Татьяна Михайловна. – Но привыкли, мученики, и почти не воют.

– Нет-нет, – уверил Пахомов. – Папа им мышей притащил. В подвале ставили ловушки, папа сам ставит, он старший по подъезду. И всегда на станцию мышей носит, лисам вашим отдаёт.

– Надо выпустить, – уверенно сказала Татьяна Михайловна. – Это будет правильно. Сейчас пойдёте?

– Нет. После полуночи, – сказал Бабаец. – Лето встречаем. И меньше народу, а лучше, если никого!

Девочки, включая молчаливую Вишневскую и напуганную Рябкову, смотрели на Бабайца с восхищением: модные клетчатые штаны, обтягивающая белая футболка.

– Что уставились, я ветровку чёрную сверху надену, светиться не буду белым пятном, – усмехнулся Бабаец.

– Ты, Юра, как всегда. Говоришь мало, но по делу, – улыбнулась Татьяна Михайловна. Она, конечно, заметила: не белый цвет футболки так насторожил девочек, они любовались им, пока он говорил.

Дождались полуночи молча, стали расходиться. Когда Зо и Татьяна Михайловна остались одни, Татьяна Михайловна сказала:

– Боню и Бориса возьми.
– Да ну, мам, они заснут.
– Я им дам порошки, не заснут.
– Ну давай, разводи свои волшебные порошки.
– Значит... – сказала с кухни Татьяна Михайловна. – Мама! Ты тише, ночь на дворе.

– Значит... – Татьяна Михайловна подошла к собакам, профессионально железной хваткой нажала на пасть с двух сторон и поочерёдно влила каждой пойло. Собаки, привыкшие к такому обхождению, перенесли экзекуцию абсолютно молча. – Значит, ты просто вышла гулять с собакой. У них понос, вот ты и выводишь их три раза за ночь. Поняла?

– Понос действительно начнётся?

– Не раньше, чем через пятнадцать часов, там выпаренного порошка крушины два с половиной грамма.

– И где мне находиться?

– Ходи около домика, ну, сторожки. Чует моё сердце, он проснётся, когда сын к нему войдёт за ключами. Да это и к лучшему.

– Ребята за руки, за ноги подержат, а девчонки клетки откроют. Не волнуйся, мам.

– Вадим начнёт кричать, не бойся. Главное – дверцы открыть. Надеюсь, что Кузьмин не подвёл.

– Так у Пахомова кусачки, он же говорил. А если что, Пахомов и Бабаец выбьют двери.

– Нет, это тяжело и громко. Лучше ключи. Откроете – и скажи им,