Окна квартиры Василия Петровича выходили во двор, к ним тянулись верхушки берез, а ниже моргал фонарь

Окна квартиры Василия Петровича выходили во двор, к ним тянулись верхушки берез, а ниже моргал фонарь Здравствуй. Маричка давно приметила его, сторожившего вход в подъезд. В синей тетрадке у фонаря была даже своя страничка, сплошь покрытая убористым почерком и вопросительными знаками. Фонарь Здравствуй имел одну вредную привычку: стоило Маричке вывернуть из-за угла дома, бросить взгляд на фонарь, как Здравствуй несколько раз моргал, а потом тух. Маричка считала, что Здравствуй ее приветствует, радуется встрече настолько, что аж тухнет. Она всегда бормотала себе под нос: «И тебе привет, Здравствуй», а тот только ухмылялся все еще подсвеченной спиралью и загорался только в тот момент, когда Маричка заходила в подъезд.

– Василий Петрович, а вы не замечали никакой странности за этим фонарем? – Маричка ткнула пальцем в стекло и сделала еще один глоток чая, глаза ее отчаянно слипались, но очень уж не хотелось идти домой.

– А, Здравствуй?! Он вообще с характером, но очень внимательный...

– И что, например, замечает? – Маричка пропустила мимо ушей то, что старик знает имя фонаря, которое девочка никому не поверяла.

– Иногда чужих, иногда метит тех, с кем интересно было бы поговорить, иногда что-то в квартирах любопытное... Тогда он особым образом жужжит проводами. И на него же никто не обращает внимания! Идеальный шпион!