Маричка слышала историю о том, как родители отравились тортом в тот день, когда узнали, что отцу от завода выдали квартиру

Маричка слышала историю о том, как родители отравились тортом в тот день, когда узнали, что отцу от завода выдали квартиру, любила рассказ, как в их квартире пришлось снести все пороги: у девочки серьезное заболевание, «асфальтная болезнь», падала она почем зря и в любом месте, пороги довели аж до сотрясения. У нее была своя комната, но не было сестры. Сестру хотелось, но только не такую, как Светка, или вот точно такую же, тут все зависело от настроя.

Маричка любила приходить домой, во дворе она чувствовала себя как рыба в воде, а город вокруг ей не нравился, но все хотелось в Париж. Или в Нью- Йорк. Может быть, даже в Рио. Вот где события происходят, вот где все

бурлит и течет, не то что тут, в тихом закоулке. Тут, конечно, хорошо и все- все знакомо, в городе – шумно и ничего не происходит, а вот в Париже... Иногда Маричке приходилось хорошенько подумать, прежде чем вспомнить хоть что-нибудь, достойное записи в синей тетрадке. «Дядя Мишаня упал с крыльца и сломал ключицу», «Здравствуй снова подмигивал мне», «Светка дура, никогда в жизни не заговорю с ней! Витька Бахрушев так на нее посмотрел!..», «Новорожденные листья каштанов похожи на промокших под ливнем ночных мотыльков», «Если бы у меня был котенок, то шкуркой черный, бровью суровый, взглядом влюбленный», «Как тетя Шура смешно гоняет Санька за курение, он с сигаретой по колесам, она за ним с тряпкой половой, мы со Светкой сто лет так не ржали», «Никогда не буду больше мыть окна, вдруг я перестараюсь и смою все свои отражения?».