...Привидится же! Настасья с журналом присела в кресло, ненадолго задумалась, отложила желтые страницы. Темнело теперь поздно

...Привидится же! Настасья с журналом присела в кресло, ненадолго задумалась, отложила желтые страницы. Темнело теперь поздно, а фонари уже зачем-то зажгли. Кряхтя, она поднялась и подошла к окну, придирчиво осмотрела двор. Весна только началась, середина марта, а снег уже стаял. Мусорные баки опорожнили утром, ветки она собрала сразу после обеда, листья подгребла, песочница и качели детского городка почему-то уже опустели... Нужно бы написать жалобу, чего электричество переводят зазря, можно бы и на пару часиков позже фонари-то зажигать, уже не зима давно... Кошка с визгом выскочила из кухоньки и заметалась по комнате, Настасья вздрогнула и замерла, глядя в темный проем коридора. Там кто-то был. Кто-то есть! Кошка забилась в угол кресла и, изогнув спину, яростно

шипела, глаза ее округлились еще больше, в них полыхал то ли ужас, то ли злость. Настасья схватилась за батарею, подкосились ноги.

Кто-то высокий и серый, явно выделяющийся на фоне мрачной прихожей, стоял, склонившись над ее туфлями, даже не пытаясь притаиться. Настасья сглотнула, пошарила рукой по подоконнику, но ничего обороняющего, кроме тяжелой пепельницы – задумчивого пня, не нашла. Сжав холодный металл в ладони, она почувствовала себя увереннее, ножками-корнями можно здорово пристукнуть.